Он придвинулся ближе, приобнял меня и стал вытирать слёзы, которые скатывались по щекам к подбородку. Я посмотрела ему в глаза — в них было что-то человеческое. Что-то похожее на сожаление. И почему-то мне хотелось ему верить. Его глаза были слишком светлыми, серыми, почти сливающимися со склерой. Издалека казалось, будто у него есть только зрачки.
— Что я должна буду сделать? — прошептала я, слыша, как мой голос хрипит.
— Ничего.
Он приблизился ещё ближе, и его губы коснулись моих. Я почувствовала сухость его губ, запах курева, въедающийся в дыхание, — но сейчас это было неважно. Он целовал настойчиво, глубоко. Одной рукой он запутался в моих волосах, другой прижал меня к себе. И в этот момент уже не имело значения, где я и что со мной происходит. Я потерялась в этом ощущении, и счёт времени перестал существовать.
...
Не знаю точно, сколько я там пробыла, но на улице уже был рассвет, и так же тихо я пошла обратно в комнату Адама. Но, войдя туда, меня ожидал неприятный сюрприз. Он не спал: сидел на кровати и выжигал меня взглядом.
— Ты где была? — глухо спросил он.
— В туалет отходила.
— И что ты делала в туалете целый час? — он немного помолчал. — Когда я проснулся, тебя рядом уже не было. Полагаю, ты ушла ещё раньше.
— Я выходила в туалет, — продолжала настаивать я.
— Что ты делала в туалете?
— Адам, ты издеваешься? Мне стало плохо, и я просидела в туалете всё это время!
— Если я узнаю… — он подошёл ближе и схватил меня за голову.
— Отпусти! Мне больно! — я хватала его за руки, лишь бы он разжал пальцы.
— Если я узнаю, что ты была где-то ещё, я тебя с говном смешаю. Не забывай: в этом доме ты просто шавка.
Что-то в нём сегодня было другим. Я ловила это ощущение кожей. С каждым днём я становилась всё наблюдательнее, цеплялась за мелочи, за несоответствия. Запах от него был не таким, как всегда. Обычно от Адама тянуло потом и чем-то горьким, въедливым, почти металлическим — омерзительный, знакомый до тошноты запах. Сегодня же в нём было что-то свежее, резкое. Чужое.
Я невольно посмотрела на его руки.
— У тебя руки в крови, — сказала я тихо.
Он даже не сразу ответил. Пальцы медленно сжались, ногти побелели.
— Ты не знаешь, где Сэйдзиро, раз ты два часа где-то была? — спросил он, не глядя на меня.
Сердце ухнуло вниз. Я почувствовала, как холод поднимается от живота к горлу.
— Он… — я запнулась. — Нет.
Его имя застряло в голове.. Я слышала его снова и снова, вместе с воспоминанием о поцелуе, о близости, которой не должно было быть. Этот контакт — пугал сильнее всего. Потому что в нём была надежда на светлое будущее.
Он обещал помочь. Сказал, что может. Но можно ли верить человеку, который сам живёт здесь? Который убирает следы чужих смертей, а потом смотрит тебе в глаза и говорит: «Я помогу тебе»?
Я чувствовала тоску — глухую, тянущую, пустоту внутри. И страх — не дающий вдохнуть полной грудью. И между ними — сомнение, которое медленно разъедало меня изнутри.
Адам поднял на меня взгляд. В его глазах не было вопроса — только ожидание. Он ждал, что я сломаюсь. Или проговорюсь. Или совру ещё раз. Он всё понял.
И я поняла: сегодня он особенно опасен.
«Легко быть милым с теми, кого любишь, а вот быть милым с теми, кого ненавидишь, — это наука.» Доктор Хаус.
Глава 9. Сахар.
Боитесь ли вы смерти? Риторический вопрос.
Давайте присядем с вами на одну лавочку и подумаем: как вы видите смерть? Что это вообще такое?
В народе привыкли представлять её в образе красавицы с косой, во всём чёрном. А что символизирует этот цвет? Траур? Рождение? Любовь? Ответ ищите сами.
Любые принципы и обещания со временем ломаются. Сколько из вас в детстве клялись себе никогда не пить и не курить? А сколько сдержали это обещание? Единицы? Сотни? Все? Не верю. Почему-то я вам не верю.
Вернёмся к исходному вопросу: готовы ли вы прямо сейчас убить человека? Сколько среди вас способных на это?
Вспоминайте молитвы. Сколько среди вас «верующих»? Сколько из вас живёт по правилам? Сколько трахается лишь по средам? Сколько ходит в церковь по воскресеньям? Сколько из вас действительно доброжелательных? По-настоящему честных? Хватит.
Вы не трахаетесь по средам.
Вы не ходите в церковь по воскресеньям.
Вы предпочтёте поспать после тяжёлой смены, вечером выпить чего-нибудь крепкого, выебать супругу и лечь спать. Честных среди вас нет.