На часах — 23:05. Ночь воняла. Внутри было неспокойно, будто домой я не вернусь, хотя сколько раз такое уже было? Руся сотни раз просил помочь — и днём, и ночью — толкнуть этот убогий товар, но сегодня идти я не хотела. Руки тряслись, доходило чуть ли не до паники. Вдох. Выдох.
Я переоделась в чёрное — как в саван или, может, в него?
Штаны липли к коже, словно бинты к гниющей ране, пропитанные потом и чужой кровью. Не успела постирать.
Обмоталась страхом.
Схватила баллончик — слабая защита. Хотела взять нож.
Не взяла.
Дура.
Место встречи — старая аллея. В глубине — беседка, утонувшая в тени, вокруг неё разрослись деревья с тяжёлыми, мокрыми кронами. Фонари здесь давно не горели, и свет города заканчивался где-то далеко позади. Воздух был сырой, пах гнилыми листьями и застоявшейся землёй. Тишина давила, будто это место давно вычеркнули из жизни.
К беседке вёл один-единственный проход — узкий, неудобный, словно горло, которое пытается выдавить жирный член, вход. Я замедлила шаг. Дура. Ты женщина, ты забыла?
Я выглядела, как дохлая школьница: худоба, щёки — провалились, глаза — остались.
Голодная, злая, чужая. В незнакомом городе, который я совершенно не знаю. Харьков.
Сумка с дырявым дном. Внутри — товар. Завёрнут в пакеты, так попросил Руслан.
Пейзаж на сумке — горы и речка. Иронично.
Но я всегда видела там кладбище. Рано я оказалась здесь. Я не была готова.
Он ждал.
В беседке. Его лица не было видно, стоял спиной и пугала его... огромность. Он не был толстым, он просто огромный.
Его силуэт — это словно памятник диктатору, но какому из? Сталин? Гитлер? Бенито Муссолини? Лицо — в тени.
На шее — морда зверя. Татуировка. Вижу кусок глаза, зубы, шрамы. Дракон. Четко вижу дракона. У него много шрамов, слишком много для обычного человека, а это всего шея. Они глубокие, багровые, а есть свежие... Они вовсе алые.
Волосы — мокрые, липкие, завивались. Кудрявый.
На его лице — щетина, небрежная.
Он не наркоман, уж слишком ухоженный. Он, будто, что-то хуже. Хуже той гнили, которую я встречала ранее.
Я бросила пакет.
Он не шелохнулся.
Молчание. Приговор.
— Эу.. Живой? — сказала я. Голос будто не свой, слишком холодный, низкий. Зачем ты заговорила?
И он ответил.
— Ты.
— Чё? — вырвалось у меня. Я и не такую падаль встречала, но доберусь ли я домой?
Они все были для меня падалью — люди, не сумевшие противостоять своим желаниям, поддавшиеся искушениям. Кайф? Зависимость.
Он подошёл ближе.
Сдёрнул капюшон.
Он долго смотрел мне в глаза. Моё дыхание стало рваным, а сердце будто выпрыгивало из груди. А он дышал ровно, без паники. Зрачки у него не были расширены.
— Всё так, — сказал он.
— Простите?.. — сменила я тон на милость.
— Гертруда, — сказал тихо.
Сердце стало стеклянным. И кто-то ударил по нему молотком.
Он.знал.моё.имя. А я его — нет.
Кожа зашевелилась, как будто внутри проснулись насекомые.
— Кто вы? — я попятилась назад.
Он шагнул вперёд, навстречу.
— Меня зовут Резо. Запомни это имя.
— Что... вам нужно? — спросила я.
Он не ответил. Его глаза были... страшными.
В них не было души. Только голод. Пустота.
Если ты смотришь в бездну — бездна смотрит на тебя.
— Ты не уйдёшь, — медленно произнёс он, подходя ближе.
Я выстрелила в него перцовкой, которую вязала с дому. Попала точно в лицо.
Он лишь слегка скривился.
— Глупая, — прохрипел он, и в его голосе что-то клацнуло.
— Ты… Ты меня убить хочешь? — прошипела. Язык вонзался в зубы.
Он улыбнулся. Медленно. Он подошел ближе, опустился.
— Нет. Я поживу у тебя, но это будет долго, дольше чем положено. Ты знаешь, что в городе люди исчезают? — Его густая слюна медленно стекла в мою ушную раковину, оставляя за собой липкую, холодную плёнку.
...
В городе и правда пропадали люди. День за днём в новостях сообщали о новой пропаже и очередной жертве. Этим делом занялось главное управление Национальной полиции города Харькова.
Я знала об этом — и неужели сейчас вижу перед собой маньяка? А может, просто психически больного человека?
На сегодняшний день жертв было восемь или девять. Их внутренности всегда оказывались снаружи. Зачем это было нужно?
По словам следователя Мировской, в этих преступлениях может быть замешан бизнесмен по кличке Сахарный. Ранее он уже был замечен в подобных мутных делах: его задерживали и за контрабанду, и за торговлю людьми, вовлечёнными в проституцию.