Я вам не верю.
И доказывать мне ничего не нужно.
...
На улице пахло сыростью, и лил непрерывный дождь. Мне 36 лет, 7 июня, и через четыре дня я умру — так сказал мне он. Я вышла на крыльцо с пониманием, что нужно бежать. Куда? Что?
— Гертруда, — окликнул меня голос сзади. — Подожди!
— Куда ты? — перед глазами возник Сэйдзиро. — Дорогуша, куда ты?
Он всё ещё не избавился от привычки называть меня «дорогуша». Прошло уже столько лет, но ничего не изменилось. Что-то в этом мире должно оставаться неизменным.
А куда я? Куда мне бежать? Я не хочу умирать. За проведённое здесь время, а точнее — за семнадцать лет, прожитых здесь, я поняла одно: я хочу жить. Я очень сильно хочу жить. Я хочу снова задышать полной грудью. Я не могу умереть сейчас. Я не готова. Я не готова быть той самой жертвой, как Лизочка. Мне было всего девятнадцать, когда Лев, или тот же Сахарный, отправил меня в тот подвал… Не сейчас. Потом.
Для всех я так и останусь женщиной с несчастной судьбой, убитой неизвестным маньяком-садистом. А Сэйдзиро? А когда я подумаю о себе?
...
Спускаясь на кухню, я снова думала о своей жизни, снова возвращалась мыслями к маме и бабушке, и снова вместе с этим накатывало страшное понимание: все мои родственники лежат в один ряд. Задумавшись, я потеряла ощущение реальности и потому не сразу заметила на кухне Сэйда и Зазу.
— Шо ты такая задумчивая? — спросил Заза своим давно знакомым грузинским акцентом.
— Да так, думаю, — ответила я неохотно.
— Сегодня Лев приедет, — бросил Сэйд, обращаясь к Зазе и крутя в руках очередную самокрутку.
— Ого. А зачем? Опять какое-та задание?
Вопрос остался без ответа, но в воздухе повисло напряжение. Интонации стали натянутыми, а слова — пустыми, будто никого из присутствующих уже не волновал сам разговор. Заза молча возился с кофеваркой — судя по запаху, варил эспрессо. Сэйдзиро тем временем медленно подпалил косяк и сделал короткую затяжку, не отрывая взгляда от стола.
— А кто такой Лев? — спросила я у Сэйда, отчасти просто чтобы разорвать эту вязкую паузу.
— Сама увидишь, — ответил он спокойно. — Тебе его имя всё равно ничего не скажет.
Возможно, тот самый бизнесмен, о котором Сэйд говорил раньше. До этого… до того. Перед глазами снова всплывает одна и та же сцена: его тёплое дыхание, сухие губы, впивающиеся в мои. Где здесь хоть какая-то логика? Почему я снова и снова возвращаюсь мыслями к человеку, который… а впрочем, какой теперь смысл что-то говорить? Рассуждать? Сегодня ни крик, ни здравый смысл не помогут выбраться отсюда.
Знакомый звук. Я слышу, как Адам спускается по лестнице вниз. Руки трясутся, пульс учащается, дыхание снова становится тяжёлым, и именно сейчас внутри поднимается это отвратительное чувство тревоги — животное ощущение того, что что-то обязательно случится.
— Сэйд! — окликнул его Адам.
— Да, дорогой? — в своей стандартной манере отозвался тот.
— Почему сегодня должен приехать Сахар? Объяснись! — он кричал.
Я подняла на него глаза и до жути испугалась. Я никогда не видела такого взгляда — он был чудовищным и, по всей видимости, по-настоящему злым.
— А я не знаю, — непринуждённо ответил Сэйд.
— Не ври мне, всё ты знаешь, — Адам подошёл ближе.
— Ну а что я? Что я могу сделать?
— Будь любезен, Сэйд, ответь мне на вопрос: откуда Сахар знает, что в этом доме живёт баба?
— Ну а что я? Мне-то какой толк от твоей-то тёлки? Сиди, развлекайся, хули ты ко мне лезешь? — он отвечал уже грубее, и его и без того узкие глаза ещё сильнее сузились.
Адам больше ничего не ответил.
...
Моногамия. А вы знаете?.. Впрочем, нет, вы, наверное, уже устали. Давайте по-другому: сколько людей на самом деле являются моногамными личностями? Моногамия с точки зрения биологии — полнейшая выдумка. Помните ли вы свою первую любовь? Именно первую ЛЮБОВЬ.
Вы клялись, что будете вечно вместе. И по итогу — что? Сколько из вас остались рядом и выполнили свою клятву? Я больше придерживаюсь идеи поочерёдной моногамии: когда в каждых новых отношениях вы верны, пока они существуют, а потом расстаётесь — и снова клянётесь, и так по кругу.
Вам часто приходится прощаться с людьми? Я не люблю обобщать и делить всех на группы, но, полагаю, среди вас есть всего два типа. Звучит так, будто вы подопытные кролики, но какая уже разница.
Первые — те, кто всё-таки смог построить стабильные, долгие отношения. Возможно, они даже счастливы. Вторые — те, кто прощается с людьми регулярно, прыгая из отношений в отношения, считая каждого нового человека в своей жизни ЛУЧШИМ другом. Блять, аж мерзко.