БЛИЗКО.
Написано так, будто пальцем провели по грязи и крови. Он сделал это, пока я спала. Но я спала всего несколько минут…
Катя замирает. Пистолет дрожит в руке, словно живой. Комната пуста, но стены будто сдвигаются. Дышат. Кто-то здесь только что был. Или всё ещё здесь.
Она бросается в ванную. Запах — как если бы из канализации вылезло нечто. Зеркало в красной помаде. Почерк аккуратный, как в детской тетради.
№197.
Чуть ниже — росчерк, почти ласковый:
Ты будешь 197.
Катя вжимается в стену. На секунду кажется, будто её кожа прилипает к кафелю, как обожжённая пленка. Под ногами — вода, мутная, с какими-то волокнами.
На теле Маргариты был вырезан «181». Это значит… ещё пятнадцать. Ещё пятнадцать тел, сгнивших в заброшенных хранилищах, поглощённых подвалами, зарытых в землю без лиц. Без имён. Только номера.
Он ведёт счёт. Он играет.
Катя врывается в кабинет. Захлопывает за собой дверь. Запирается. Складывается пополам, как сломанная кукла. На столе — роза. Белая. Края лепестков пропитаны кровью. Между венчиками — белая слизь. Запах — сперма. Записка. Адам любил такие ро... Что?
Она знает, что не хочет читать. Но глаза уже читают. Сами.
«Сначала я тебя выебу в самую глотку,
а потом заставлю жрать своё же говно и ты будешь этому рада.»
Слова будто шевелятся. Буквы текут, на глаза наворачиваются слёзы. Катя давится воздухом. Комната качается. Желудок выворачивает. Она слышит, как кто-то чешет себе кожу — где-то рядом. И тихо смеётся.
Шаг. Позади. Один. Второй. Очень лёгкий. Почти мягкий. Как будто босые ноги по стеклу.
Катя поворачивается. Медленно. В ушах — шум, как у тонущего.
На неё смотрит силуэт. Глаза блестят. Голос — нежный, почти вкрадчивый.
— Тебе не снился я, Катерина? Всё не так страшно, как ты думала.
...
Пока моя любимая Катюша спит, а Адам в поисках новой жертвы, давайте поговорим. Конечно, вы можете отказаться, но я бы не отказывался. Вот вы часто вспоминаете прошлое? Вы обидчивы? Не знаете? Хорошо, я вас понял.
Начнём с простого: вы дураки. Вы все дураки. Я вас ненавижу. Ладно, шучу. Вы не дураки, за остальное я ещё подумаю.
Так вот. Вы часто возвращаетесь к прошлому? К своим бывшим партнёрам? Часто ли прокручиваете в голове последний диалог? Думаете о бывших друзьях? О детстве? О моментах, когда сказали что-то не так? Часто? Думаете? А вы вообще умеете думать?
Глава 13. Я сплю.
Я пью кофе. Горячий, пряный кофе. В отражении жидкости вижу своё лицо. На губах — красная помада. Свет вокруг иногда плывёт, распадается, но со временем снова собирается воедино. Я нахожусь в старой квартире своих родителей. Здесь всё знакомо до боли.
Папа… Я вижу Витю, своего папу. Я не видела его так долго. Я так по нему скучала. В этот момент я не думала ни о чём — мне хотелось только одного: прижаться к нему, оказаться в его объятиях. Я снова чувствовала себя маленькой. Той самой, незащищённой Герой.
Рядом стояла мама. Я бросилась к ним навстречу, но чем ближе подбегала, тем быстрее они отдалялись, словно комната растягивалась между нами.
— Мам, почему? — кричу я.
Они не слышат. Отец поворачивается ко мне и улыбается. Вспышка белого света — и они исчезают. Я падаю на землю. Колени в кровь. Смотрю на свои ноги — они в грязи, вперемешку со слизью, липкой и холодной.
Я просыпаюсь резко, хватая воздух. Смотрю вниз — и снова вся кровать в моче. Снова недержание. Я пила антибиотики, исправно, как сказали, но они не дали никакого эффекта. Только стыд, усталость и это ощущение, что тело больше мне не принадлежит.
...
В очередной раз спрошу: убийство — это плохо? Ну вот, опять вы отвечаете мне, что это ужасно, или вовсе меня игнорируете. Я сейчас нахожусь в расстроенных чувствах. Я обижен на вас. А вот Сэйдзиро ответил бы мне внятно, объяснил бы, что и как.
Когда вы в отчаянии, что вы кричите? Вас когда-нибудь избивали? Девушки, на вас поднимал руку ваш молодой человек или муж? Вспоминайте. И я сейчас не про БДСМ-игры, где он шлёпнул вас по попке слишком сильно, и вы закричали не от удовольствия, а от дикой, жгучей боли. Снова мой монолог и разговор с самим собой. Но вам же интересно наблюдать за чем-то неадекватным, да? Тебе же интересно смотреть на расчленёнку, фильмы ужасов, где крови больше, чем самого сюжета. Тебе же интересно читать кровавые новости, ведь так? Тебе же интересно, тебе же нравится?
...
Сэйдзиро снова курил на балконе. Самые крепкие сигареты в линейке L&M. Затяжка — и показушный, долгий выдох дыма. Тлеющая бумага в очередной раз добивала прокуренные лёгкие. Сегодня для него особенный день.