Мы пришли в старое здание. Он молчал.
Гробовая тишина. Слышны только наши шаги, и даже они со временем начали растворяться.
Снова старый, сырой подвал. Воняет плесенью и чем-то до жути знакомым, омерзительным. Чем ниже — тем слильнее запах.
Вошла в помещение. Никакого ремонта. Стены кривые, все в красноватых пятнах.
— Вахтанова знаешь?
Я покачала головой.
...
Как оказалось, Вахтанов Илья Дмитриевич — бизнесмен. У него фирма «Ястреб», успешная и уважаемая компания. Контракты, тендеры, громкое имя. Но деньги там были далеко не чистые. Ландшафтная фирма экономила на всём, на чём только можно было сэкономить: закупала самые дешёвые материалы, подменяла сметы, списывала одно, а укладывала другое. Клиентам показывали красивые эскизы и отчёты, а на деле — гниль под дерном и бетон, рассыпающийся через сезон.
Рабочим платили копейки, технику брали в убитом состоянии, а разницу аккуратно осаживали на счетах, оформленных через подставные фирмы. «Ястреб» рос, богател и расширялся, оставляя после себя не парки и сады, а тщательно прикрытые следы мошенничества.
...
На полу — она. Ванда. Жена Вахтанова. Лишь потом я узнала, что она была матерью четверых детей.
Женщина с серой, почти пепельной кожей, без малейших признаков жизни. В груди — несколько глубоких ран: неровные, рваные, такие, какие оставляют не в спешке, а с намерением. Каждая из них была следом — не просто удара, а решения.
Он кинул мне перчатки.
— Надень.
Я тяну руки — и замечаю: она дёрнулась.
— Адам... — начала я, но он в ту же секунду сорвался.
— Да куда ты лезешь?! — рявкнул он, отталкивая меня. — Не трогай её! Она мертвая.
Он склонился над телом. Поднял что-то — это оказалась визитка, заляпанная кровью.
Я сделала шаг вперёд — и он тут же схватил меня за волосы, рванув назад с такой яростью, что у меня потемнело в глазах.
— Она жива... — сказала я, но я не ожидала его следующих действий.
Он замер. Несколько секунд. Потом медленно подошёл. Достал из внутреннего кармана зеркало. Скрип его молнии звучал громче, чем весь этот чёртов подвал.
Он наклонился. Поднёс зеркало к её губам. На холодном стекле — еле заметный пар.
Глава 15. Зови меня Смерть. Две стороны.
Пройдет две недели и она получит задание первое. «Вернись туда, где ты умерла.»
Мировская сидела за столом, глаза усталые и затуманенные от долгих часов работы. На экране её компьютера загорелась новая переписка. Это было его сообщение.
- Вернись туда, где ты умерла. (Смерть)
Её пальцы едва касались клавиш, когда она получила очередное сообщение: координаты. Она думала, много думала, но всё-же дошла до мысли, что это связано с тем делом, с тем насилием в пятнадцать, которое она не могла забыть. Слишком много вопросов, слишком много пробелов. В прошлом году ей не удавалось найти ни единой зацепки. Всё казалось забытым, как будто эти ужасы были уже давно скрыты от мира. Но теперь кто-то напомнил ей об этом, и не просто так.
Время для действий пришло.
- О чём ты? Ты серьёзно думаешь, что имеешь право подстрелить меня, а после писать как ни в чем не бывало? (Мировская)
Она не могла понять, что происходит. Пуля прошла насквозь, не задевая важных органов, но ощущение, что этот момент связан с её прошлым, не оставляло её. Ощущение что так уже было. Дежавю.
- Прости, Катюша. (Смерть)
Катюша..
Так называла её мама, когда она была маленькой. Так называю её я. Так она была известна среди своих близких. Мировская! Но кто-то другой все эти годы всё-таки продолжал напоминать ей о её слабости. Молчание было ответом.
- Я никуда не пойду, - написала она.
Но он продолжал, словно не слышал её отказа.
- Тогда ты будешь 197.
Мировская сглотнула, чувствуя, как холодный страх сковывает её тело.
- Хорошо. (Мировская)
Она не знала, что делать, но должна была действовать.
Координаты вели в парк. Старый, забытый, мрачный парк, хранящий мои воспоминания.
Мировская не могла забыть это место. Это было место, где когда-то орудовал насильник-маньяк. Парк, который получил жуткое прозвище "Девичий ад" или же "Детская преисподняя". Здесь, по слухам, орудовал насильник, о котором никто не знал по-настоящему, но по подозревали... Он ловил несовершеннолетних девушек, насиловал их и, оставив их истерзанными, выбрасывал в лесу. Местные давно начали обсуждать и обходить сторонной...
Но мы то знаем о нем всё.
Артём Фролов. Пастырь. Учитель труда. Лицо без особых примет, но этот человек, чья вера в "покаяние" стала его оправданием, был настоящим чудовищем. Он полагал, что очищает девушек от их "грехов".