Спустя месяц. Мировская.
Мировская села в машину. Салон, как всегда, вонял бензином и встречал тошнотворной теплотой.
Жить ей больше не хотелось совсем. Бытие наше бессмысленно — именно эти мысли преследовали её последние несколько недель. Она забыла, что такое смысл жизни.
Адам? Его имя снова было на губах.
Сдать его? Забыть обо всём, что она знает? А жить с этим потом? А спать? А есть?
Она вдавила педаль и поехала.
Участок встретил обычной рутиной: стук клавиш, запах дешёвого кофе, чужая и собственная усталость. Было даже спокойно, будто всё на своих местах. Только в груди ныло. Неспокойное чувство внутри не давало ни единого шанса расслабиться. Она прошла мимо дежурной.
— Мировская? Подождите! — окликнула её денщица. — Вас ждут. Третий этаж. Девушка.
— Какая?
— Просто девушка. На вид лет двадцать с небольшим. Странная.
Катя ничего не ответила. Лифт ехал слишком медленно, давая несколько секунд на раздумия.
На третьем этаже пахло плохо. Именно на третьем этаже всегда воняло какой-то гнилью. Возможно, кто-то забывал еды в холодильнике или вовсе не мылся. Сейчас её это не волновало.
Дверь в допросную была приоткрыта.
Она толкнула её и замерла.
Это лицо. Эта бледная кожа. Эти черные, пустые глаза.
— Вы Катя? — спросила девушка.
Голос странный. Как будто давно не говорила. Или не хотела говорить.
— Следователь Катерина Мировская. Что у вас?
— Я… Поймите правильно, — она сжала пальцы. — Я думаю… Сегодня я подралась с маньяком.
Катя села напротив. Блокнот не открыла. Смотрела. Молчала.
— Где?
— В лесу. Мы гуляли… С мужем.
— С мужем в лес. При такой ситуации в городе. Дальше.
— Он… Маньяк… Напал. Я… я порезала его. В плечо.
— Нож был с собой?
— У мужа.
— Муж взял нож в лес?
— Ну… да… знаете, мало ли…
— Маньяк напал — а ваш муж где?
— Он... был рядом… потом убежал.
Катя сдвинула брови. Поправила свои старые очки. Её голос был ледяной, спокойный:
— Имя мужа?
— Он… хороший человек. Я не хочу…
— Хорошо. Ваше полное имя?
— Запишите… просто Гертруда.
— Мне нужно ФИО. Паспорт. Дата рождения. Всё как положено.
Пауза. Девушка смотрит в окно.
Лицо обесцвечивается. Как будто тень с улицы легла ей на кожу.
Пальцы дрожат. Под ногтями грязь. Странная. Как будто копала что-то.
— Что-то не так? — тихо спросила Катюша.
— Мне… мне нужно идти. Извините. До свидания.
Она почти выбежала.
— Девушка, постойте! Вы здесь в безопасности! — кричала Катя в след, но догонять не стала.
Она тихо поднялась. Подошла к двери. Смотрела в коридор. Долго, слишком долго.
Гертруда...
Катя осталась одна.
Комната будто опустела не только физически — что-то ушло с этой женщиной, забрав воздух, свет, спокойствие. Она узнала её с фотографий.
Катя подошла к окну. Открыла жалюзи.
Девушка шла по улице не оглядываясь. Она была молода, но щёки были впавшие, возле глаз появлялись морщинки. Несколько волосин на голове были седоваты. Она переживает колосальный стресс.
Снизу стояла машина.
Старая, изношенная. Одна фара была выбита. Она села в неё, аккуратно закрыв дверь. Слева же сидел Адам.
Возврат возможен.
Глава 18. Давай попробуем снова?
Пока Гертруды не было в доме, было достаточно тихо. Я ценю то время, когда могу побыть один, когда никто ничего не говорит, не интересуется моими планами и тем, чем я занимаюсь. Будь я на месте Адама — выгнал бы её ещё пару лет назад. Но я — не Адам. Я просто листаю его блокнот.
...
Мой любимый Сэйдзиро — единственный, кто может слышать и видеть. Человек, который ни разу не закрывал глаза на происходящее. Человек, который не был безвольной тушей. Человек, которого по-настоящему ничего не волновало.
А вы… вы — самые тупые и неспособные животные. Вы умеете лишь ныть о своей жалкой судьбинушке.
Вот что ты, Гертруда, можешь? Да нихуя ты не можешь. Стандартная безхарактерная дура. Таких берут, используют и выбрасывают. Тебя уже перетрахали двое близко знакомых людей — и что дальше?
Катя, а ты? Что ты можешь? Тупая пробка, которая не способна сделать ничего. Свои чувства поставила выше человеческой жизни.
Витя… папулечка. А ты чего? Почему ты не можешь помочь своей беспомощной дочери?
Осуждение... В словах моих звучит осуждение, моё неодобрительное мнение. Грех осуждения приносит в нашу жизнь один из самых опасных грехов — лицемерие. Осуждая другого, ты выглядишь ничуть не лучше осуждаемого. Евангелие от Матфея 5:43-44: "А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас".