— Какой есть, такой и есть, другого народа мы вам не пришлем, — оборвал его Трифелов. — Приеду, если будет время…
Он не стал больше говорить. Положил статейку в карман и уехал на Громки, к Пшеничному.
Сутолов решил поговорить с Кузьмой. Голова болела от усталости. Но он пошел к нему, уверенный в своей правоте, надеясь на поддержку Кузьмы. Гуляют шахтеры с пленными — пускай гуляют. Кузьма на гулянку не пойдет.
Окна в доме Кузьмы светились.
Сутолов постучал к нему.
Разговор начался осторожно.
— Чего ж сегодня не пошел в караул? — спросил Кузьма.
— Не пошел…
— Не из кого составлять или поленился?
— Притомился малость. Думаю, пускай другие походят. — Сутолов взглянул на Кузьму исподлобья.
— Кто же эти другие? — настаивал Кузьма, догадываясь, конечно, о ком речь.
— Вишняков, скажем, — подтвердил догадки Сутолов.
— У него любовь началась, — вмешалась Варвара. — У Катерины, говорят, ночует или она к нему ходит ночевать — ничего не поймешь…
Сутолов метнул на нее быстрый взгляд — поползли, значит, и слухи; ждал, что скажет Кузьма. Кузьма молчал, глядя под ноги и шевеля опущенными бровями.
— Любовь у одного, любовь у другого, — решил поддержать Сутолов Варвару, — а степя лежат свободные — скачи, гуляй!
Варвара подняла голову, готовясь еще что-то сказать. Кузьма, однако, опередил ее:
— Сходила бы к Паргиным, спросила, что принесла Арина из Ново-Петровки.
— Завтра могу пойтить.
— Кому говорю, сегодня сходи!
Варвара нехотя поднялась. После случая с урядником она боялась мужа — все же на глазах у всех застрелил человека.
— Говори яснее, что имеешь против Вишнякова? — спросил Кузьма, когда за Варварой закрылась наружная дверь.
— Не могу его понять, — потер ладонью лоб Сутолов. — Не могу, хоть убей! Не знаю я, почему он туда и сюда вертит, как сучка. Калединские генералы за тридцать верст от нас казаков рубке учат. Вот-вот поскачут в нашу сторону. А кто станет поперек дороги? Некому стрелять.
— Об этом я уже слыхал, — недовольно сказал Кузьма,
— Разве мало?
— Новое что есть?
— О всяких его провинах знает Трифелов, — подавшись к Кузьме, прошептал Сутолов.
— Какие провины?
— Не знаю. О разговоре с Фофой он нам отчета не давал. Сотник Коваленко — его фронтовой товарищ. Складов подпальщик — урядник. А урядника он выпустил из поселка!
— Свалить хочешь Вишнякова? — мрачно спросил Кузьма.
— Может, и так! — всей грудью произнес Сутолов.
— Кого на его место?
— Тебя!
— А почему не тебя?
— Мне нельзя отходить от военного руководства.
Кузьма встал из-за стола.
— Свалить хочешь? — спросил он еще раз.
— А ежли Вишняков и останется, — быстро говорил Сутолов, — то надо б его приструнить.
— Не верится, чтоб Архип поддался, — сказал Кузьма. — Да и приструнивать зачем?
— Во имя дела!
Кузьма отрицательно покачал головой. Ему тоже не однажды приходила мысль, что Вишняков в чем-то темнит и недооценивает опасности казачьего нападения на Казаринку. Но Сутолов явился, наверно, специально, чтоб уговорить его свалить Вишнякова с председателей. Ишь как торопится, даже щеки стали сизо-красными. Трифелова приплел.
— Свалить можно, если народ на то согласится, — сказал Кузьма.
— Народу рассказать надо!
— Гляди не промахнись!
— Мне для себя ничего не надо! — стал убеждать Сутолов, думая только об одном — чтоб Кузьма его поддержал. — Меня только страх берет, как мы врага встретим. Со всех сторон получается осада, ни одной щелочки, куда б уйти можно. Бабы, детишки за напиши спинами. А Вишнякову дела нет! Не бери много на себя, если к людям беда стучится!
Кузьма слушал не очень внимательно. Чем больше доказывал Сутолов, тем меньше ему верил. Сутоловы злы и мстительны, ум у них сидит за злой заслонкой. Небось не может побороть в себе обиды на Вишнякова за то, что тот не дает согнать всех шахтеров в строевую роту. Может, и другие обиды есть. А обиды считать сейчас не время.
— Прошелся бы на Благодатовку, — сказал Кузьма, прекращая разговор. — Присматривать ведь кому-то надо за порядком…
Глаза глядели непроницаемо спокойно, как будто ничего перед этим и не было, что бы его взволновало.
— Боишься прихода второго урядника? — криво ухмыльнулся Сутолов.
— Не одного меня беспокоит…
— Что же будем делать? — спросил у выхода Сутолов.
— Поглядим, как оно повернется, — неопределенно ответил Кузьма.
Настойчивость Сутолова сбивала с толку. Чем больше напирал, тем меньше верилось в его правоту.