— Товарищи крестьяне и рабочие в армейской форме! Уряд, правительство новой, Советской Украины поздравляют вас с победой над угнетателями. Командная верхушка желала войны против своего же народа…
Вишняков пробежал взглядом по лицам стоящих в строю — они были хмурыми и загадочно неподвижными. Кажется, не те слова им были нужны. Какая «командная верхушка»? Скажи прямо — бандит и мошенник Петлюра. Солдат лучше поймет. Мозоли у него старые, тоска по дому тоже старая, в горле першит от казарменного духа, а сердце душит необъяснимая злоба на всех, кто морочил голову от имени «правительства новой Украины», и прежде всего на Петлюру. «Давай, давай…» — мысленно подбадривал советского главнокомандующего Вишняков.
-… Нам надо подумать об Украине. Останется ли навсегда на нашей земле несправедливость, сила богатых, обездоленность бедных, собственность чужеземцев, убогие хаты селян и богатейшие дворцы помещиков? Запорожцы, чьей славой мы гордимся, никогда не мирились с этим. Русская царица Екатерина считала их первейшими врагами, разрушила Сечь, боясь ее вольного духа. Петлюра силится вскочить на «сечевого коня», присвоить славу и назвать себя наследником запорожцев. Но дал ли ему на это право парод? Видели ли вы хотя признаки сечевой справедливости у этого самозванца? Каждому щенку хочется стать львом, каждый бандит хотел бы, чтобы на него смотрели, как на рыцаря. Так и Петлюра хочет. Обнимается с Калединым, продает нашу свободу генералам…
Коцюбинский отчетливо произносил каждое слово, речь его лилась свободно. Гайдамаки сдвинулись в плотную массу. Понести бы эту речь по всем полкам, куреням и вартам, разбросанным Петлюрою по Украине, — пускай послушают каким бобогам служит тот, кто-кто собирал их по Западному фронту, вывозил из Петрограда, создавая «воинство под жовто-блакитнам флагом». Небось тянулись к Петлюре с надеждой на лучшее. А у народа была своя надежда. Хорошо говорит Коцюбинский:
— Нет теперь прежней Московии, которой сторонились некоторые из нас по той причине, что она будто не давала нам жизни. Для Петлюры нет деления на богатых и бедных. Для него существует «кацап», словно какой-то дьявол. А разве рабочие руки — это руки дьявола? Разве на Днепре и на Волге не одинаковы страдания бедных? Разве нас когда-нибудь обворовывали орловские батраки, такие же темные и обездоленные, как и батраки на всем свете? Нация батраков угнетенной России протягивает братскую руку нации трудовой Украины, руку помощи в борьбе с общим врагом — помещиками, генералами, капиталистами. Русские братья сильнее, у них есть правительство рабочих и крестьян, у нас оно только появилось. У нас положение сложнее по той причине, что петлюровские спекулянты провозгласили себя правительством народа. Какую бы то ни было помощь они объявляют вмешательством во внутренние дела Украины. Но есть потуги какого-то «правительства» и есть дело народа. Народ нуждается в братской помощи. Поэтому мы, отбрасывая всякую дипломатическую хитромудрость, говорим: мы вместе с вами, со всеми людьми, поднявшимися на борьбу с угнетателями!
Коцюбинский сдернул фуражку и поднял ее над головой.
— А сегодня нам необходимо войско, свое, червонное казачество!
Последний призыв, определяющий место каждого в происходящих событиях, вызвал крики одобрения:
— Слава! Слава! Слава!..
Коцюбинский стоял на тачанке, взволнованный и бледный. Он глядел на людей, как будто не веря, что ему достаточно теперь сказать еще одно слово — и они пойдут за ним в бой, веря правительству Советов Украины.
…Поднялся ветер. Молочные волны тумана покатились к придонцовой пойме, открывая далекий степной горизонт Слободской Украины. Состав с углем двинулся дальше к Харькову. Вишняков довольно вглядывался в заснеженные степи, приютившиеся возле дороги поселки, журавли семафоров. Путь открыт. Но путь этот — сложен.
На привокзальной площади Коцюбинского встречала группа гимназистов с наспех написанными лозунгами, требующими поддержки «единственного демократического правительства Украины — Секретариата Центральной Рады». При появлении Коцюбинского гимназисты стали кричать, поднимая жовто-блакитные флажки:
— Измена народу, позор!
— Мы не признаем решений съезда большевиков!
— История не простит!..
Красногвардеец со шрамом на костистом, землистого цвета лице отодвинул самых крикливых в сторону.
— Вы продаете Украину наследникам царя! — вскричал безусый паренек и ткнул флажком в грудь красногвардейца.
Тот вырвал флажок и отбросил его в сторону.