— Насилие! — истерично закричала девушка в меховой шубке.
Красногвардеец растерянно посмотрел на Коцюбинского.
— Держись, «царский наследник!» — ободрил его тот.
Красногвардеец спросил у девушки:
— Чого ты вэрэщиш?
— Запроданець!
— Продав, продав, — спокойно заговорил красногвардеец, — всэ продав и купыв на три гроши дэсять пар волив.
— Ганьба! — кричала девушка. — Позор!
Коцюбинский приблизился к ней:
— Кому позор?
— Всем позор!
— А почему? Мы только что вернулись из Чугуева, где солдаты сбросили власть Петлюры. Они, наверное, знают, что им необходимо. Поезжайте туда, кажется, у вас есть время.
— Нам запрещают ходить и ездить.
— Как же вы пришли сюда?
— По лезвиям солдатских штыков!
— Ну, если у вас такие крепкие ноги, то до Чугуева доберетесь.
— Нам незачем туда ехать! Нам ясно и здесь, что большевики изменяют государственности Украины!
— Это напоминает анекдот: не пойду в реку, все равно она мокрая. Какая государственность? Для вас это пустой звук, а для того «изменника», на которого вы кричите, — или жизнь, или смерть.
Вишняков не понимал, почему нужно спорить с безусой крикливой братией. Он оглядывал каждого из кричащих, стараясь понять, что это за люди. Недалеко от них он приметил курящего мужчину в дорогом пальто. При каждом возгласе мужчина одобрительно кивал головой. «Папаша!..» Вишняков направился к нему, все еще слыша за спиной:
— А почему вы стоите с солдатом?
— Потому, что этот солдат сейчас — народ!
— Мы тоже народ!
— Из ваших молодых сердец желают построить плотину на пути новой реки. Река разорвет ее! Подумайте!..
Вишняков расталкивал стоящих, пробираясь к «папаше». Но так и не успел: вдохновитель демонстрации юркнул за угол, оставив мальчишек и девчонок. «Видать, пообедал перед этим с рюмкой водки», — подосадовал Вишняков, видя, как демонстранты тоже ринулись в разные стороны.
— На погрузку бы их в шахту, — сказал Вишняков Коцюбинскому.
— Да, может быть… — ответил тот, задумчиво глядя на уходящих.
Темные глаза — грустные. А может быть, и обиженные. Губы стиснуты. «Как будто век с ними спорить, — удивленно отошел от Коцюбинского Вишняков. — В скорлупе еще сидят…» Но ему тоже было досадно, что мальчишки и девчонки разошлись непримиримыми и теперь, наверно, спешат к «папаше» на новый урок. «Папаша» будет жить в удобстве, а эти, гляди, нарвутся на такого, который не умеет уговаривать, а заголяет спину да бьет так памятно, что и слезы брызжут из глаз.
Уголек передали железнодорожникам. Получили квитанцию, как и положено. Произошло это в каморке контролера товарного склада. Вишняков дергал шеей, недовольный такой обыденщиной. Да ладно уж, лишь бы в свои топки пошло, а не в чужие.
После сдачи угля отправились искать председателя Донецкого Совета Артема. Фатех спрашивал:
— Главный командира?
— Главный, да неизвестно, где теперь его командный пункт.
Усатый красногвардеец направил к дому из серого камня. У входа — часовой. Долго разглядывал мандат Вишнякова, прибавив еще одну каплю недовольства — плохо встречают. Другой часовой все же проводил в комнату, где сидел всего один человек и шумно разговаривал по телефону. Намерился поздороваться, но так и не сумел — опять зазвонил телефон. В инженерной тужурке, прическа с пробором. Вишняков оглядывался по сторонам — потерто, убого. А человек кого-то поругивал за срыв вывозки угля, говорил о розыске состава с крепежным лесом, о шахтерских лампочках и керосине. Слышимость была плохая, приходилось кричать. От крика на тощей шее вздувались жилы, на впалых щеках появлялись розовые пятна, лоб покрывался мелкими капельками пота. Но он не оторвался от трубки до тех пор, пока видавший виды телефон в потертой коробке не отказался отвечать.
— Алло! Барышня! Вот так бывает… Вы ко мне? — спросил он, как будто даже обрадовавшись поломке,
— Нам товарища Артема…
— А-а, ясно. — Голова с зачесом набок склонилась над бумагами.
— Не знаете, скоро будет?
— Не знаю.
— Ждать придется?
— Ждите.
Фатех вопросительно посмотрел на Вишнякова.
«Вот оно как, — сердито подумал Вишняков, — им уголь привезешь, а они разговаривать не желают…»
— Может, подсобить? — спросил он.
— Каким образом? Вы телефонный мастер?
— Не про то речь! Вы спрашиваете про крепежный лес и вывозку угля — могу сказать, на нашем руднике нет крепежного леса, а порожняк под погрузку не дают.
— Очень хорошо! — сказал хозяин комнаты, не поднимая головы.