— Ничего хорошего нет в том, что крепежного леса не подвозят на шахту!
Человек с любопытством посмотрел на Вишнякова.
— Я инженер-секретарь председателя Совета Буйницкий. С кем имею честь?
— Вишняков, председатель Казаринского Совета, из Донбасса. Фатех — рабочий шахты.
— Очень хорошо! — Глаза из-под очков в жестяной оправе внимательно оглядывали обоих. — Рабочий или телохранитель?
— Придумывай, да не очень! — озлился Вишняков. — Где товарищ Артем?
— Затрудняюсь ответить, — произнес спокойно Буйницкий, как будто не заметив возмущения Вишнякова. — Но, если позволите, мы пока без него… — Буйницкий открыл тетрадь с записями. — Казаринка… есть такая. Добыча не прекращена, а отгрузки нет. Оч-чень хорошо…
«Дразнится, что ли? Зарядил одно и то же и щурится, как кот на солнцепеке».
— Почему не отгружаете? Вам передали паровоз… — продолжал он.
— Порожняк составами подается под погрузку, — сверкнул глазами Вишняков. — А представитель наш дорожку метет, не беспокойтесь. Ты записи эти брось!
Дверь резко открылась, и в комнату вошел невысокого роста человек. Шапка небрежно заткнута за пояс, сапоги грязные, оттаявшие усы свисают. Как будто все на осунувшемся, бледном лице вдруг отяжелело и опустилось. Только округлый подбородок выдавался упрямым бугорком, а брови твердо сжимались у переносицы. «Наш будто…» — определил Вишняков.
— Товарищ Артем, — объявил Буйницкий, передавая ему тетрадь с записями.
— Нашелся состав с лесом? — спросил Артем, бегая глазами по записям.
— Последние известия поступили со станции Валуйки. И исчез.
— Все загадочно исчезает! — Артем нервно зашагал по комнате. — Только что я разыскал три вагона с цементом — их загнали на хозяйственный двор кондитерской фабрики. Горнопромышленники стараются! Ломают, прячут, отдают спекулянтам. Пуд цемента на черном рынке стоит триста рублей! Вы понимаете, что это значит? — остановился он перед Буйницким. — Нас берут за горло!
— Очень хорошо!
— Оставьте вы эту привычку! Что хорошего? Еще месяц такой жизни — и нам придется идти по миру!
— Я считаю, — ровным голосом произнес Буйницкий, — что враждебные действия горнопромышленников против нас проясняют обстановку. До сих пор они откровенно не выступали против фабрично-заводских комитетов.
— О чем вы говорите? Дитрих мотается от Каледина к Петлюре, от Петлюры еще куда-то там, к другому черту, предлагает займы, а вы говорите об откровенности. Во дворе кондитерской фабрики ко мне подошел подозрительный тип и заявил, что Дитрих сейчас в Харькове.
Артем снова зашагал по комнате. Взгляд его остановился на Фатехе и Вишнякове.
— Вы меня ждете, товарищи?
— Так точно!
— Откуда?
— Из Казаринки, Донбасс…
— Уголь добываете?
— Пока добываем. Карательные казачьи части бродят рядом…
— Погоди, погоди, — перебил Вишнякова Артем, — это ваш уголь на Балашовском?
— Так точно!
Артем подошел к Вишнякову и пожал ему руку, затем схватил и потряс руку Фатеха.
— Товарищ с Востока?
— Так точно! — подтвердил Вишняков.
— Да что ты так? — улыбнулся Артем. — Не на военном смотру, а скорее в интендантском складе. Слышишь, как мы живем?
— Мы уж кое-что и видели, — ухмыльнулся Вишняков.
— Что именно?
— В Чугуеве петлюровская часть переходила на сторону советской власти… Гимназистиков тоже видели.
— Балуют мальчишки, — досадливо поморщился Артем. — Как у вас со снабжением материалами? — перешел он к тому, что его больше беспокоило.
Вишняков рассказал о положении на шахте, не умолчав и о том, что вел переговоры с Дитрихом.
— Скажи пожалуйста! — задумчиво произнес Артем.
— Говорил я с ним. А куда же нам деться?
— Нет, нет, я не об этом, — остановил его Артем. — Когда они идут па переговоры, надо переговоры вести. Почему он удостоил вниманием один рудник? Нас изучают по всем линиям, — сказал он, усаживаясь к столу. — Нас нельзя взять с налета, надо подготовиться к осаде. Интересуется, наверное: а кто же управляет шахтой без владельцев, каковы финансовые дела? Что вы скажете по этому поводу? — спросил он Буйницкого.
— Я достаточно хорошо знаю господина Дитриха, чтобы подумать иначе.
— А не связано ли исчезновение некоторых материалов с присутствием Дитриха в Харькове? — Артем посмотрел на Вишнякова долгим, пристальным взглядом. — Как думаешь?
— Он — может.
— Ты хорошо его знаешь? У тебя была одна встреча?
— Будто одна… — смутившись под прилипчивым взглядом, ответил Вишняков.