Дитрих начал подробно и терпеливо рассказывать Каледину о декретах, принятых советским правительством. Необходимость этого огорчала: генерал, единственный человек, который мог выступить против Совнаркома с военной силой, не знал и не хотел знать своего противника.
— Для моих разъездов мне необходим честный и храбрый офицер, — попросил Дитрих в конце разговора.
— Зачем?
— В дальнейшем нам, вероятно, придется поддерживать связь.
— Обратитесь к генералу Алексееву, он собирает людей в Добровольческую армию…
Каледин скучающе зевнул. Дитрих поспешил с ним распрощаться. Он отправился на вокзал, где стоял его поезд и куда должен был явиться Феофан Юрьевич Кукса.
…Вечером Дитрих ужинал с Родзянко в ресторане. Старый думский деятель не потерял прежнего вида. Был одет в отличную пару, гладко выбрит, надушен, словно через несколько минут ему предстоял выход на думскую трибуну с важной речью. «А речей-то, наверно, произносить не придется», — подумал Дитрих, рассеянно отвечая на вопросы об общих знакомых.
— Что же городской голова Шредер?
— Бунтует.
— А Шингарев?
— Требует предания суду служащих городского самоуправления за то, что они согласились сотрудничать с Военно-революционным комитетом.
Не заметив иронии в ответах Дитриха, Родзянко начал жаловаться:
— Сколько раз я настаивал: стянуть в Петроград верные войска, поставить надежные караулы. Смешно ведь — Зимний дворец охраняли разгульные амазонки мадам Тырковой…
Дитрих посмотрел в сторону ресторанного зала. Зал был полон военных, хорошо одетых штатских и пьяно хохочущих дам. В дальнем углу сидела группа офицеров и что-то пела, — за шумом нельзя было понять, что именно. Возле уха гудел Родзянко. Он тоже мешал. Дитрих наконец расслышал слова песни:
Удалые молодцы, все донские казаки,
Да еще гребенские, запорожские,
На них шапочки собольи, верхи бархатные…
Недалеко в одиночестве сидел полковник с мрачным продолговатым лицом, с фронтовыми погонами. Он пил из маленькой рюмки и презрительно поглядывал на поющих.
— Вы не знаете, кто это? — указал глазами на полковника Дитрих.
— Здесь сидит вся Россия!
— Допустим…
— А поют донцы и запорожцы. Я вижу второго адъютанта Каледина и представителя главнокомандующего войсками Украинской республики. Вас интересуют эти личности?
— Нет, не очень.
— Да, конечно, — угрюмо произнес Родзянко, недовольный тем, что Дитрих его почти не слушает.
— Интересно это единение казачества, — сказал Дитрих, заметив недовольство Родзянко и возвращаясь к беседе. — Оно, кажется, уходит в далекое прошлое?
— Россия вся в прошлом.
— А вы поглощены ее настоящим?
— Надеюсь, это не тема нашего разговора, — побагровел Родзянко. — Настоящее России — в сильной личности, которая бы повела войска на Петроград.
— Я понимаю вас: гражданская война.
— Именно война!
«Прочно он решил воевать», — подумал Дитрих, заметив, однако, что о субсидировании армии Родзянко ничего не сказал и ожидает, наверное, соответствующих заявлений с его стороны. Дитриха информировали перед выездом из Петрограда о прочных связях Родзянко с Калединым. Можно ли откровенно обсуждать с ним финансовые вопросы? Горнопромышленники готовы дать Каледину любую сумму. Но влиянием своим не имели намерения поступаться. Родзянко — политический банкрот, он только растранжирит деньги.
— Вы знаете, — сказал Дитрих, — что ни одно союзное правительство не признало де-юре Совнарком. Война с Германией продолжается. Естественно, союзники желают видеть в России такое правительство, которое бы оставалось с ними до конца. Сейчас и речи быть не может о создании сильного центрального правительства. Россия, вероятно, опять должна начаться из разрозненных княжеств.
— Генерал Каледин объявил о полной поддержке Временного правительства, — сказал Родзянко. — Министры поэтому едут сюда, в Новочеркасск.
— Министры эмигрируют на территорию Области Войска Донского.
— Не понимаю, — сказал, краснея, Родзянко, — вы думаете, что мы вышли из игры?
— А разве не так?
— Вы ошибаетесь! — мрачно произнес Родзянко. — В вас говорит голос немца, врага единой России!
— Ее уже нет, единой России, — с ледяным спокойствием ответил Дитрих.
— Так будет!
— Повторяю, это возможно, если будут решаться не только военные, но и экономические проблемы.
— Дайте денег на решение этих проблем!
— Дать не трудно. Какие последуют результаты?
— Вы ищете выгод? — свирепо спросил Родзянко. — Я знаю эти привычки горнопромышленников. Они всегда были государством в государстве. Им легче договориться с каким-то областным правительством, чем с единым, сильным. Они готовят себе колонии! Могу поспорить, что завтра вы отправитесь к Петлюре!