— Чего приходил? — спросил Коваленко.
— Фьелди… земляк, понимаешь? — пробормотал Ференц, покосившись на Шандора — способен ли он участвовать в разговоре?
Под глазом у Каллаи темнел синяк. Он поглаживал его трясущимися пальцами и с надеждой смотрел на Ференца.
— Ясно, что земляк, — буркнул Коваленко. — По ночам чего шляется?
— Где ж спать? — торопливо заговорил Кодаи. — Не в своем доме принимали — в бараке. В бараке и для отца родного не отыщешь свободного места. Решил идти домой, чтобы засветло добраться до своего барака…
— Где же его барак?
— На донской стороне.
— Нетерплячка ему, — проворчал Коваленко.
Ференц видел, что его приход немного успокоил сотника. Они не один раз встречались в Казаринке. Ференц вел с Коваленко официальные переговоры об отношении властей Украинского правительства к военнопленным. Сотнику нравилось, что Ференц Кодаи, старшина военнопленных, признавал за ним какие-то права. А советчики к нему и не заходили и с ним не считались…
— Керни… — прошептал Шандор.
— Чего вин там? — строго спросил Коваленко.
— Говорит, проси, — перевел Кодаи. — Я действительно хотел попросить за лейтенанта… Он тихий и безвредный человек. Родители его хорошие люди, известные в нашей стране. У них во владении знаменитые на всю Европу конные заводы, — решил заметить Ференц, наслышанный об увлечениях сотника лошадьми и надеясь, что это его смягчит.
Все получилось наоборот. Услышав о «конных заводах», Коваленко нахмурился, сердито повел усами и спросил снова:
— Где его бараки сейчас?
— Верстах в двадцати, на донской стороне.
— Ото ж, на донской стороне! А мы — пограничная часть. Мы обязаны задерживать вашего брата, как и всех, кто шляется туда и оттуда.
— Разве поймешь, где теперь какая граница…
— Надо понимать — люди военные!
Коваленко прошелся по комнате. От него на стенку падала большая тень. Тень ломалась, когда он приближался к двери. И это походило на то, как будто ему хотелось выйти наружу, но сам он ломался в этот момент и вынужден был вернуться, чтобы соединить этот надлом. Может быть, эта мелочь сердила сотника, поэтому он ходил из конца в конец, свирепо поглядывая на лампу. Ференц не знал, что упоминание о конном заводе заставило сотника вспомнить о конокраде.
— Вы же здесь самый старший, — попытался взять сотника лестью Кодаи.
— Самый старший тут сатана! — вскричал вдруг Коваленко. — Сатана и его диты!..
— У вас что-то случилось? — осторожно спросил Ференц.
— А вам какое дело?
— Нам нет никакого дела…
Ференц уже не рад был своему вопросу. Он хотел вложить в него только сочувствие. Вероятно, сотнику что-то не понравилось. Поди знай, что именно. Не зря шахтеры рассказывали о сотнике, будто он может в один миг меняться, как болотный огонь на закате.
— Мы к вашим услугам, если вам нужна помощь, — сказал Ференц, желая успокоить сотника.
— Чего там помогать? Нечего уже помогать… Сам конокрада подсек! — вскричал сотник так, что оба венгра вздрогнули. — Лучшего коня, гад, хотив налыгать!
— Неужели вы могли подумать, что лейтенант Шандор Каллаи был заодно с конокрадом?
— Цыть ты! — отмахнулся сотник, тяжело усаживаясь за стол. — Черт-те кто с ним заодно… Скорее всего сам, один… Я его наповал! — Он стукнул кулаком по столу и обвел выкатившимися глазами двух притихших венгров.
Ференц подумал о белых флагах, которые лейтенант Каллаи советовал вывесить. Какие же белые флаги помогут, если оружие держат такие неврастеники?
— Отпустите нас, — попросил Ференц.
— Подожди, — тише сказал сотник. — У вас нет конокрадов, у вас все там по-культурному… А у нас водятся. Дядько годов пять собирается, пока коня купит. А он, гад, за один час управится… Спрячет в очеретах, пока найдется покупатель, такой же бандит, как и он… Есть люди, собирающиеся на хозяйство, а есть не способное ни на что дерьмо! Оно так и бродит, так и норовит заполучить что-то надурняк. Вот кого надо убивать! До седьмого колена надо убивать!
Коваленко посмотрел на Шандора невидящими глазами.
— Нем конокрад, — жалко прошептал Шандор.
— Нем, кажешь? — презрительно прищурился Коваленко.
— Нем, нем… — торопливо забормотал Шандор и заискивающе улыбнулся, показывая крупные кроличьи зубы.
«Эх, армия родины!» — презрительно отвернулся Ференц.
— В самый раз ты немеешь… Забери его! — приказал сотник, обращаясь к Кодаи.
Шандор вскочил и благодарно опустил голову.
Оставив молчаливо склонившегося к столу сотника, они торопливо вышли во двор. По лунному небу все так же ходили серые рваные облака. Сбоку чернела дыра открытого сарая. «Там, наверно, произошло», — подумал Ференц и шагнул влево, Шандор обогнал его, нашептывая: