Уж ясно слышался топот — казаки скакали к нему. Лиликов поднялся и вышел из-за бревен.
Их было пятеро. Передний — бледный, с окровавленным лицом и шеей, перевязанной пропитавшейся кровью тряпкой, с дико расширившимися светлыми глазами.
— Кто? — прохрипел он, осаживая коня.
— Сторож здешний, — ответил Лиликов.
— Деревня далеко?
— Ново-Петровка?
— Все одно какая! — вскричал окровавленный казак, наступая конем на Лиликова.
Белые, бескровные щеки задергались, глаза еще больше выкатились и посветлели. Он выхватил шашку и ударил Лиликова плашмя по плечу.
— Чего надо? — громко спросил Лиликов, прижимаясь к бревнам, — Какую деревню надо? Ново-Петровка — там, внизу, — указал он рукой.
— Ум-м, сволочь! — промычал казак, поворачивая коня.
Шагах в пятидесяти, на дороге, ведущей вниз, к Ново-Петровке, он остановился, сорвал карабин с плеча подскакавшего казака и не целясь выстрелил в Лиликова. Пуля снесла треух. Лиликов упал, прикидываясь убитым.
Казаки поскакали к Ново-Петровке.
Лиликов осторожно поднял голову.
В тот же момент он увидел выглядывающего из-за другого штабеля Трофима Земного.
— Цел? — спросил Трофим. — А я думал, подстрелили…
— Скорый, собака! — выругался Лиликов, поднимаясь и натягивая треух.
— Сам есаул Черенков! — почему-то с радостью сообщил Трофим. — Подранил его кто-то. Я так думаю, что ищут они любую деревню, чтоб фершал его поглядел.
— А ты как сюда попал?
— Мои путя до Косого шурфа тянутся…
Лиликов не слушал дальше: сообщение о том, что стрелял в него сам Черенков, было куда важнее, чем то, о чем говорил Трофим Земной. «Значит, уже гуляют по степи черенковские отряды, — соображал он. — Сам в разведку отправляется… А кто же в него стрелял? Жаль, что в шею, а не в лоб…»
— Постоялец твой где?
— Укатил по своим делам. Велел телеграмму ему отбить на Штеровку, если что понадобится… Неделю будет жить в Штеровке.
Трофим глядел на Лиликова; снисходительно щурясь. Он все еще думал, что тот перепуган выстрелом Черенкова и спрашивает о Дитрихе для приличия.
— Передай, пускай в любое время является, — сказал Лиликов сердито, заметив его снисходительный взгляд.
«Темный мужик, — подумал о Трофиме. — Что у него за связь установилась с акционером-директором?..»
— Откуда Черенкова знаешь? — спросил он Трофима.
— Хожу по путям, всякая нечисть встречается.
— Раньше Черенкова видел на станции?
— Не припомню уже, — уклончиво ответил Трофим, пряча глаза под густыми бровями. — А тебе любопытно?
— Мне все любопытно.
Лиликов пошел к железнодорожной колее. Цель его похода к Косому шурфу, заключалась в том, чтобы еще раз поглядеть, можно ли возить оттуда лес не только санным путем, но и по железной дороге. Местами колея очищена от снега до самых шпал — Трофим следит за ней.
— Надо подумать, как уйти отсюда, — хмуро сказал Трофим. — Второй раз стрелит — не промахнется. В Ново-Петровке он долго не задержится.
— А тебя не тронет?
— Меня — тоже может. Ему все одно — лишь бы сердце ублажить.
— И тебе, стало быть, надо думать, как уходить.
— Я давно придумал… Левым откосом пойдем немедля. Со стороны степи не видно. А там, на пятой версте, повернешь на Казаринку.
— Думаешь, вернется? — спросил Лиликов.
Уж очень не хотелось бежать с Косого шурфа.
— Желаешь проверить — оставайся, — насмешливо произнес Трофим. — А я медлить не стану…
Он подтянул пояс, затолкал бороду в отворот полушубка, как всегда делал, собираясь в поход, и начал спускаться по левому откосу железнодорожной насыпи. Лиликов посмотрел ему в спину, — грузен, но ловок, идти будет быстро. «Передаст в Казаринку о Черенкове — панику подымет, — колебался Лиликов, идти ли с ним вместе или задержаться еще. — А панику пока поднимать нечего…» И он тоже заторопился.
22
Из Дебальцева, от комиссара Трифелова, прискакал конник с пакетом для Вишнякова. В пакете было письмо ко всем рудничным Советам рабочих и солдатских депутатов, подписанное членом ЦК Артемом. В письме говорилось, что председатель Совнаркома Лепин обращается к шахтерам Донбасса с призывом не прекращать работу в забоях, несмотря на провокации белых генералов, двурушническую позицию Центральной Рады и угрозу, нависшую со стороны калединских авантюристов. Уголь необходим для дела революции. Сейчас, когда власть перешла к трудящимся, важно доказать, что она способна вести экономику не хуже, а лучше капиталистов, сохранить уровень производства, чтобы затем, при полной победе над контрреволюцией, развивать хозяйство с нарастающей быстротой. В Харькове создан Экономсовет для руководства промышленностью. На помощь рабочим Донбасса идут хорошо вооруженные красногвардейские отряды питерских и московских рабочих — верных братьев донецких шахтеров.