— И за этим тоже.
— Говори! — потребовал Вишняков, бледнея.
Разговоры о риске — ему не наука: он умел рисковать. А новость о связи Лиликова с Фофой и Дитрихом как будто сразу все изменила. Выходит, не в овладении «коммерческой наукой» дело, а в том, чтоб принять коммерсантов! И кто говорит? Лиликов, друг, большевик, на которого он полностью полагался!
— Случайно мне довелось повстречаться с Дитрихом, — произнес Лиликов, как будто не замечая волнения Вишнякова, и рассказал о ночной встрече в доме Трофима Земного.
— К чему разговоры про «шахтную кассу»? — с угрозой спросил Вишняков. — К чему про науку, которая «не только в лаптях ходит»?
— Погоди, не кипи! — Лиликов сдернул шапку с головы и зло бросил ее на пол.
— Сам не знаю, к чему! Знаю только — не помешает! Дитрих крутится тут неспроста. Что-то его держит, не отпускает. По размерам его власти я знаю, что Казаринка ему даже не гвоздь в сапоге, не пылинка в глазу, торчать ему здесь нечего.
— Желаешь зазвать его в нашу «прихожую»? — спросил Вишняков.
— Позови!
— Подпоить да обмануть, как Фофа «коммерсантов»?
Лиликов поднял шапку, стряхнул с нее пыль и натянул поглубже на голову.
— Твое дело, как поступить, — сказал он, отходя к двери. — По-честному у нас никогда с ними не получалось.
А не примешь — спугнем мы их, ничего не узнав. Трофим передал, они сегодня к тебе собирались.
— Стало быть, хочешь не хочешь — все равно принимай?
— Стало быть, так, — сказал Лиликов.
— А я не хочу! — крикнул Вишняков, шагнув к нему. — За приглашение и переговоры тайные могу — к стенке!
Лиликов разочарованно взглянул на него.
— На Косом шурфу в меня Черенков стрелял — промахнулся. А стрелок хороший, не хуже тебя. Не для пуль башка моя создана!
Запахнувшись, он вышел, как будто досадуя только на то, что надо выходить из теплого дома на мороз.
Вишняков отошел к окну. На стеклах затейливыми листьями и стеблями серебрилась наморозь. Внизу, под рамами, текло. Вода стекала на крашенный эмалевыми белилами подоконник и капала на пол. «Всегда так было или это мы успели нахозяйничать в чистом штейгерском доме? — думал Вишняков, стараясь избавиться от желания побежать за Лиликовым, вернуть его и еще раз сказать, что зря он шапку кидал, горячился — у Фофы и у Дитриха учиться коммерции он, Вишняков, не станет. — Видать, вторая рама плохо прикрыта, поэтому наморозь», — решил Вишняков и стал искать, что бы пристроить под подоконником. Не найдя, он позвал Калисту Ивановну, указал на воду и распорядился:
— Подвязать бутылку надо, а жгуток направить в горлышко.
— Сейчас это сделать?
— Не надо сейчас. Завтра, когда людей не будет.
— Их пока и нет. На шахту все идут.
— Будут скоро люди, — сказал Вишняков и добавил, глядя исподлобья: — Бывший управляющий Феофан Юрьевич и акционер-директор Дитрих приедут…
Калиста Ивановна опустила глаза.
— Мне уйти? — спросила она тихо, с заметным волнением.
— Чего же уходить, ты на службе.
Калиста Ивановна молча вышла. А Вишняков стал ждать, уверенный, что гости скоро пожалуют, коли Лиликов говорил о них.
…На шахте в это время началась горячая работа. Лиликов отменил очередную смену, отправил в шахту крепильщиков, а всем остальным дал наряд идти на угольный склад. Тут же он распорядился позвать свободных от смены и всех, у кого есть лопаты.
Ко двору, к железнодорожной ветке, где уголь сваливался в отвалы, потянулись встревоженные люди.
— За каким лешим идем?
— Приказ от Совета был.
— Может, крепость собираются строить?
Люди шли с лопатами, носилками и санками, как велел бегающий по дворам узкоглазый татарин Алимов. На длинного, тощего Лиликова поглядывали с любопытством, ожидая, что он скажет.
В сотне шагов от шахты чернели два свежих отвала. На остальных — козырьками держались наметы. Во дворе пахло сернистой гарью горящего угля.
— Добытый уголь спасать будем, — сказал Лиликов, когда собралось сотни полторы людей. — Самовозгорание началось…
— Слава богу, заметили, — отозвался Петров и криво сплюнул. — Директора!..
— А ить правда, пахнет! — покрутил носом Аверкий.
— В лаве рубишь — грызь вылазит, а они костры жгут! — сказал Петров громко, чтоб Лиликов услышал.
— Вагонов под погрузку не подают, — ответил Лиликов Петрову, не посмотрев на него. — Каледин захватил подвижной состав. Будем иначе вывозить. А пока надо похозяйничать на складе.
Строем подошли военнопленные. Кодаи командовал на разных языках: