— Почему?
— Путаница была в договорах. Бельгийская компания в Ольховке не подтвердила заявок, а на Зверевский узел отдавать уголь нечего — там власть генерала Каледина.
— Как же вы тогда можете надеяться на ассигнования с нашей стороны? — осторожно спросил Дитрих.
— А вы нам давно ничего не даете.
— Об этом говорить сейчас трудно. Оставим пока наши конфликтные дела, — сказал Дитрих, стягивая с себя полушубок и оставаясь в гимнастерке из зеленого топкого сукна. — Разденусь, у вас хорошо топят… Мы можем по-разному толковать декрет Совнаркома о рабочем контроле. Поскольку декрет — дело новое и для нас и для вас, различные толкования его возможны. Вы считаете, что контроль не только осуществляет проверку, но и обладает правом снимать с работы. А мы считаем, что смысл его заключен во взаимных усилиях по налаживанию производства.
— Нам надо, чтобы шахта работала.
— Мы в этом тоже заинтересованы.
— Вот ведь штука какая, — вприщур посмотрел на Дитриха Вишняков. — И мы заинтересованы, и вы тоже. А сидим как стриж с воробьем в чужом гнезде. Обниматься пора!
— Я не хочу искать различия в наших взглядах, — не желая замечать насмешки, продолжал Дитрих. — Мы еще не знаем, что такое советская власть. Она, однако, нам нравится тем, что говорит о необходимости организации производства. Рабочие прислушиваются к ее голосу и идут в забои. Их даже не беспокоит задержка с выдачей зарплаты. На территории Области Войска Донского этого нет.
«А ведь лукавит, как будто дурака перед собой видит», — побагровел Вишняков.
— Не приходилось мне слышать, как ваш брат хвалит советскую власть, — сказал он и добавил: — Не думал я тож, что наш бывший управляющий умолчал об оплате труда шахтеров. За здорово живешь они у нас не работают.
— Вот видите, нам надо поддерживать контакты, чтобы быть в курсе событий. В чем же тогда ваши трудности, если вы имеете возможность нанимать рабочих не «за здорово живешь»?
— А ведь вам они известны, — проговорил Вишняков угрюмо. — Вы, наверно, их и на пальцах считали — того не дадим, то урежем, в том откажем, они и окочурятся. Деньги и материалы нам нужны!
— Раньше, когда отдельные шахты оказывались в затруднительном положении, — сдержанно произнес. Дитрих, — мы советовали управляющим сбывать уголь мелкому собственнику. Почему бы вам не заняться этим, если вы не рассчитываете на нас?
— А с материалами как? — спросил Вишняков, опасаясь обсуждать затею с продажей угля.
Ему она показалась подозрительной, хотя простой и заманчивой. О вольной продаже угля никто до этого не говорил. Если Ленин обращался к шахтерам с призывом добывать уголь, значит, этот уголь нужен был для Тулы, для оружейных заводов и других городов. Пусти его в продажу населению, что же им останется?
— В материальном обеспечении, — продолжал Дитрих, не обращая внимания на то, что Вишняков уклонился от обсуждения предложения о продаже угля, — вы тоже можете найти свои пути. Заведите себе агентов по снабжению, дайте им право купли и продажи. Поступайте так, как будто у вас своя экономика, поставленная на собственное обеспечение.
Вишняков закурил. Синеватый махорочный дым потянулся волнами к гостям. Фофа покрутил носом, смолчал. Мирный разговор, казалось, их устраивал. Вишняков ждал, к чему он приведет.
— Что ж, вы только и явились, чтоб поучить меня уму-разуму?
— Буду с вами откровенным, — ответил Дитрих, внимательно взглянув на Вишнякова. — Мне было интересно узнать, в чьих руках находится рудник. Когда твое дело попадает в другие руки, хочется приглядеться к ним поближе… Но не только это привело к вам. Нас смущает непримиримый тон новых властей. Мы не теряем надежды хотя бы немного смягчить этот тон. Социальные проблемы революции когда-то будут решены, перед вами встанут проблемы хозяйственного строительства. Нам хочется думать, что вы окажетесь к этому подготовленными…
«Ждет, что расскажу ему, как мы смотрим на эту подготовку, — отметил Вишняков. — Теперь, кажется, без надежды, что я с ним стану обниматься… А Фофа молчит, словно губы ему кто-то склеил. Видно, не положено разевать рот при старшем».
— А где нам сразу раздобыть лес и керосин? — спросил Вишняков, бесцеремонно оборвав рассуждения Дитриха.
— Десятка полтора вагонов с лесом — в трех перегонах от Громков, — ответил Дитрих.
— А керосин?
— Там же.
— Вы прикажете, чтоб их сюда пригнали, или нам самим за это дело браться?
— Куда угнаны шахтные вагоны? спросил Дитрих у Фофы.
— На станцию Зверево.
— Это сложнее, — скептически развел руками Дитрих. — Я надеюсь, что нам удастся что-то сделать.