— Измена! — закричал Петров.
— Чего орешь? Не глухие! — зло ответила ему Катерина.
— Какая измена?
— Не выспался, спросонок ревет!
— Пускай ответит народу, о чем с Фофой шептался!
— Фофа был на руднике!
— Вишняков с ним водку пил!
— Брешешь, гад, щоб тоби заципыло!
— Калиста-сука Фофу привела! Это точно!
— А он-то чего в разговоры вступил? Своя-то голова есть на плечах!
— Измена революции и народу! — синея от натуги, орал Петров.
Катерина даже не взглянула на него и на тех, кто зашумел вместе с ним. Она искала взглядом тех, которые молчали. Вот татарин Алимов с безбородым темным лицом. Корявый Аверкий, почему-то виновато посматривающий по сторонам. Сухолицый Паргин, запустивший пятерню под шапку. Откуда-то вынырнувший длинношеий Лиликов. И все военнопленные, настороженно, внимательно поглядывающие на крикунов. Может, эти и не против Архипа?
— Сутолов пусть скажет! — вскричал Петров, лихо врываясь в толпу.
— Сам Вишняков может сказать!
— Кто бузу поднял, тот пускай и скажет!
— А Вишняков чего, онемел?
Катерина, толкая подступающих к Архипу шахтеров, упорно пробиралась к нему. Она решила, что не оставит его. Но никак не могла понять, какого черта Вишнякову понадобился Фофа и чего он его принимал втайне от остальных советчиков. «Совсем ему мозги закрутило», — сердито думала Катерина, зная, что шахтеры не прощают и зло расплачиваются за измену.
— Давай, Сутолов, говори! — вдруг услышала она его басовитый, хриплый голос. — Петров велит отвечать. Тебе я разве не сообщал, что капиталисты должны пожаловать в Совет?
Катерина оттолкнула чью-то голову в высокой солдатской шапке и увидела его небритое лицо с твердыми складками на щеках.
— Ты мне сказал, что приедут, — ответил Сутолов, — а зачем приглашал, я не знаю!..
Катерина ахнула — отойти намерен Сутолов от Архипа!
— А тебе я разве не показывал бумажки, о чем должен пойти разговор? — спросил опять Вишняков.
— О чем говорить с врагами нашей власти! — перебил его Кузьма.
— Спроси у Лиликова, что нам делать, чтоб голод нас до весны за глотки не схватил! — сказал Вишняков, заглушая его голос. — Трудно нам жить! Каледин уже издал приказ, чтоб всех бунтовщиков шахтеров поставить к стенке! А нам и отбиваться, и работать надо. Товарищ Артем прислал пакет из Центра, чтоб мы развивали производство и показали капиталистам, как умеет работать советская власть! А ты-то все знаешь, как надо? — обратился он к Сутолову. — Ремни да наганы понавесить — то еще не вся советская власть! Она умна и ловка должна быть в трудный момент революции. Ведь не только с оружием, иначе собираются ее обловчить, а нам надо знать и то и другое!.. Я об шахте вел переговоры, где вагоны под уголь достать, где керосин, где лес, а то и деньги раздобыть!
— Не выдал тебе Фофа из своего кармана? — с издевкой спросил Петров и громко захохотал.
До этого смеха Катерина еще сомневалась, удастся ли Архипу победить в завязавшемся споре. Насмешка Петрова сразу развеяла все сомнения: над нуждой никто не позволит смеяться.
— Чего ржешь? — остановила его Арина. — Тебе-то деньги нужны только на водку, а людям как жить?
Сразу же пропал интерес к спору. Многие отошли в сторону.
Петров еще орал:
— Свои, не чужие пропиваю! А он чего у Фофы просит?
— Замолкни, петух горластый! — оттолкнул его Сутолов. — Ничего еще Вишняков не делал самолично! А меня задевает — это наш спор, не с твоим умом в него лезть!
Катерина приблизилась к Вишнякову:
— Если не набрал капиталов у богачей, приходи, хоть борщом покормлю. Ты ведь и запах его, наверное, забыл.
Вишняков взглянул на нее так, словно никак не мог понять, о чем она говорит, не мог вспомнить, что означает это слово «борщ» и что отвечают в таких случаях. Он безнадежно махнул рукой и направился к Лиликову. Катерина обиженно закусила губу.
23
Фофа и Дитрих ехали молча. Каждый думал о своем. Фофа не понимал, чего добивается от Совета акционер-директор, почему он не заговорил о восстановлении должности управляющего и зачем он учил уму-разуму Вишнякова. Обиженно надув щеки, он меланхолично смотрел на белое безбрежное поле снегов. «Ни от кого я ничего не дождусь, — думал он, — надо бросать зимовку у путевого мастера и ехать на Юг…»