Дитрих не обращал внимания на Фофу. Визит к председателю Казаринского Совета был необходим. Знакомство с Вишняковым могло ему пригодиться. Ему казалось, что встреча их прошла успешно: удалось убедить советчиков, что он не собирается вредить производству, а приезд в район Казаринки объясняется желанием помочь устранить трудности, возникшие у новой советской администрации.
Феофан Юрьевич недовольно сопел. Черт с ним.
— Верните им планы горных работ, — приказал Дитрих. — Немедленно отправьте с Трофимом. Какая глупость — воровать планы!
Фофа молча согласился. Про себя он подумал, что Николай Карлович плохо понял Вишнякова. Возвращенные планы он примет, а о благодарности и не подумает.
Они заехали на «тридцатую версту», в дом мастера Трофима Земного.
Отдохнув и отогревшись возле жарко топящейся плиты, они пешком пошли на Громки, чтобы навести справки о дрезине.
Пашка в этот день работал не отдыхая. Телеграфный аппарат будто ошалел: он принимал донесения и с ближних и с дальних станций дороги, из Дебальцева, Луганска и Харькова. Пашка едва успевал читать и откладывать их в сторону для передачи Вишнякову.
«…Берестово-Богодуховский комитет РСДРП (б) торжественно заявляет всем пролетариям, что на рудниках района отдают себе отчет в наивысшей опасности калединской контрреволюции, но и добычи угля не прекращают».
«…Бахмутский Совет будет защищать новое завоевание революции — рабочее и крестьянское правительство, которое одно только в состоянии прекратить кровавую бойню народов и расчистить дорогу для освобождения труда».
«…товарищ Артем заявляет, что с победой социалистической революции власть должна перейти к Советам, которые сейчас являются единственно мыслимой формой перехода от демократической республики к рабоче-крестьянской республике. Только при наличии власти Советов будут проведены в жизнь законы, полезные для рабочего класса и беднейшего крестьянства. Вот почему мы за власть Советов и против всех тех, кто борется с ними».
«…Передаем резолюцию собрания рабочих рудников акционерного общества Ауэрбах и КR: „Мы, украинские рабочие Александровского рудника, обсудив вопрос о текущем моменте и действиях Центральной Рады, постановили: 1) Протестуем против клеветничества Центральной Рады на большевиков, как русских, так и украинцев, настоящих защитников и выразителей воли пролетариата и беднейших крестьян. 2) Протестуем против ее пособничества движению контрреволюции Каледина и Ко. своим нейтралитетом она дает возможность врагам народа подавить русских, а также и украинских рабочих. 3) Протестуем против похода Центральной Рады на Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, нами выбранных и защищающих наши интересы. 4) Заявляем, что Рада не соблюдает интересы рабочих и беднейшего крестьянства в то время, когда общий враг грозит нам всем, как великороссам, так и украинцам, она возбуждает национальную вражду, что выгодно только для врагов народа, а не для пролетариата и крестьян. 5) Мы требуем от Центральной Рады изменить такую политику и считать Советы выразителями наших интересов. Мы требуем центральной власти на Украине в лице Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов“».
«…Экономический Совет, созданный из представителей Советов, профсоюзов и кооператоров, сим сообщает, что основная его задача состоит в общем руководстве хозяйственной жизнью всего Донецко-Криворожского бассейна».
Пашка наклеивал ленты на телеграфную бумагу. Стопа телеграмм росла. В содержание он не вникал. Увеличившийся поток их говорил ему только о том, что на линии что-то изменялось, появился один хозяин, распорядившийся передать все это на места.
Увлекшись работой, он не заметил, как в телеграфную вошел Дитрих.
— Вы телеграфист?
Пашка поднял голову. Вначале он не увидел ничего примечательного в вошедшем незнакомом человеке. Потом обратил внимание на белую кожу неподвижного лица, на водянистые глаза, в которые нельзя было смотреть, настолько они были безжизненны и холодно-тяжелы. «Кто б мог быть?» — спросил себя Пашка, почему-то подумав, что вошедший связан со всем этим потоком телеграмм, прорвавшихся на Громки.
— Так точно, телеграфист, — негромко ответил Пашка.
Он невольно поднялся с места, оробев перед вошедшим.
Робость еще больше овладела им, когда он заметил, что водянистые глаза ощупывают его с головы до ног.