Ворошилов подъехал к взлетной полосе вместе с каким-то ладно скроенным летчиком в кожанке, с изящной планшеткой на бедре. Начальник школы доложил: «Товарищ Народный комиссар! Личный состав Луганской школы военных пилотов выстроен для показательных полетов выпускников истребительной авиации».
— Здравствуйте, товарищи курсанты! — повернулся лицом к строю нарком.
— Здравия желаем, товарищ народный комиссар! — не совсем дружно прозвучало в ответ из сотен крепких молодых глоток.
— Благодарю за службу в рядах доблестной Красной Армии!
— Ура-а-а! — пронеслось по шеренгам.
— Кормят вас хорошо? — не удовлетворился обычным поздравлением высокий гость. — Какую кашу ели сегодня?
— Кукурузу! Хорошо-о! — опять не в лад загудели курсанты.
— Что-то они у вас хромают на глотку, — досадливо бросил герой Гражданской войны в сторону начальника училища, застывшего каменным изваянием от ужаса разнобойного «ура». — Посмотрим, на что они способны там, — ткнул пальцем вверх дотошный комиссар. — Покажите мне самого хулиганистого выпускника. Кто больше всех имеет взысканий.
— Курсант Федоров! Выйти из строя! — рявкнул встрепенувшийся начальник.
Правофланговый из маленькой группы выпускников шагнул вперед, гордо выдохнул: «Я!» Ворошилов подошел ближе, с интересом уставился на высокого стройного учлета с затаенной усмешкой в глазах, настороженно устремленных на всемогущего военачальника, одним росчерком пера превратившего захолустный аэроклуб во вторую по стране школу военных летчиков. Не верилось матерому служаке, чтобы такой красивый ладный летчик, стоящий правофланговым в строю, был самым недисциплинированным. «Что ж тогда ждать от остальных?» — грустно подумал народный комиссар и сердито начал распекать, как ему показалось, баловня школы, зачисленного по блату на государственное довольствие.
— Сколько имеешь взысканий? — построжало доброе лицо старого служаки.
— Не знаю, — сверкнул зрачками военлет.
— А сколько благодарностей в послужной карте?
— Не знаю, — смущаясь своим незнанием, вымолвил летчик.
— Ты что, неграмотный? Ну, сколько? Две, три? — показал на пальцах озадаченный «фельдмаршал» советской эпохи.
— Да, нет. Больше. Пальцев не хватит на руках, товарищ нарком, — овладев собой, смело ответил военлет.
Сбитый с толку нарком недовольно обернулся к начальнику школы: — Покажите мне самого дисциплинированного воспитанника.
— Курсант Шагало! Выйти из строя!
— Я, — выступил вперед валковатый круглолицый парень с бегающими глазками.
— Сколько взысканий имеешь?
— Нисколько, товарищ нарком! — бодро отрапортовал Шатило, прозванный однокашниками «шатуном» за медвежью походку и страсть к еде «про запас».
— А поощрений? — не унимался пытливый исследователь дисциплинарных показателей.
— Ни одного, — менее жизнерадостно доложил самый дисциплинированный воспитанник.
— Ты что, дубина стоеросовая, не летаешь? — не удержал своих грубых инспекторских эмоций бывший слесарь Луганского паровозостроительного завода, и шеренги застывших курсантов, жадно ловивших каждое слово наркома, качнулись от сдержанного хохота.
— Ну, дела! Ну, чудеса! Ни дать, ни взять — хоть святых выноси, — внезапно расслабился нарком. — Занятно. На что вы способны в воздухе? Валерий Павлович, — обратился нарком к рядом стоящему крепышу в кожаных доспехах. — Возьмите на карандаш все плюсы и минусы летной выучки этих… кукурузников. Давай, вира их, товарищ Горев.
И через какую-то минуту-другую прозвучала команда: «Первое звено! По машинам!» Тройка выпускников с правого фланга оторвалась от строя и побежала к аэропланам. Старший инструктор по пилотажу и главный штурман авиашколы надели шлемофоны. Через некоторое время Василий Андреевич по радио дал приказ: «Третий! Мотор!»
Самолеты один за другим выруливали на взлетную полосу, Ворошилов обсуждал с начальником школы проблему пополнения самолетного парка более совершенными конструкциями учебных машин, изредка бросая взгляд на взлетающие приземляющиеся самолеты. Вскоре дошла очередь и до правофлангового, самого «недисциплинированного» летуна.
— Первый! Мотор! — услышал приготовившийся к полету Федоров и включил экспериментальный радиопередатчик, встроенный штурманом в кабину.