Ах, молодость! Алмазная россыпь утренней росы и запах распустившейся розы! Трудная и дальняя дорога к любимой, как бы ни была усыпана шипами, все равно прекрасна и неповторима, как полет серебристой чайки в синем небе. Только белокрылая «Эмка» может состязаться с ней в скорости и звонкости мотора.
В Луганске он побывал в стенах родного училища, встретился с любимыми преподавателями. Выполняя наказ комкора, составил список лучших учлетов предстоящего выпуска и приложил его к демидовскому неофициальному письму на имя начальника летной школы. Но самой приятной и волнующей встречей, само собой разумеется, без учета свидания с Аней и отцом, была встреча с товарищами. Пострадавшие из-за него Бобер и Тарас все-таки добились зачисления в школу в результате повторного захода. Друзья отметили приезд бывшего сокурсника в кафе на берегу Лугани. Естественно, за счет «выбившегося в люди» земляка Ивана. Вспомнили вспыльчивого Жору «Костыля» и под горячую руку воспоминаний «накостыляли» по шее разгулявшимся хулиганам местного розлива, осмелившимся беспардонно обратиться к Ане, разрумянившейся от рюмки вина.
Глава 10
Казус на площади
По возвращении из отпуска в благоухающую цветами Винницу, молодой командир эскадрильи получил однокомнатную квартирку и помог Ане устроиться на первых порах подсобной рабочей на продовольственный склад бригады, расположенный недалеко от аэродрома.
Пользуясь правами хозяина подсобного аэродрома и благожелательным расположением самого «Демида», Иван в часы затишья по выходным дням стал обучать проворную Аню самолетовождению на простеньком, легком в управлении У-2. Жена, давно мечтавшая самостоятельно летать, запросто усвоила основы аэронавтики и к концу лета уже «рулила» бипланом не только на земле, но и в воздухе. Правда, с любимым учителем за спиной.
Вскоре она проявила себя и заядлой спортсменкой, войдя в группу акробатов при городском цирке, с удовольствием принимала участие в акробатических номерах на праздниках физкультуры и спорта.
Как испытатель серийных самолетов в полевых условиях и мастер пилотажа Иван прочно вошел в команду летчиков, принимавших участие в воздушных парадах в Москве. А уже через Ваню и Аня познакомилась с московской элитой спортсменов, отбираемых для показательных выступлений на Красной площади.
В год легендарного перелета тройки отважных летчиков Громова, Байдукова и Белякова из Москвы в Америку через Северный полюс, Аня горделиво проехала на мотоцикле мимо правительственной трибуны на Мавзолее в составе физкультурной пирамиды.
Уже на выезде с площади, перед собором Василия Блаженного, когда все расслабились, предвкушая радость удачного завершения номера гимнасток «на колесах», водитель мотоцикла засмотрелся на цветные воздушные шары с портретами членов Политбюро и сбился в сторону от предполагаемого маршрута. Вместо поворота направо, в сторону Пугачевского спуска, мотоцикл продолжал двигаться прямо, опасно сближаясь с колоритной колонной транспарантов, плывущих на искусно закамуфлированных колесах.
Чкалов, входивший в организационный комитет по проведению Первомайского парада и стоявший на выходе с площади, крикнул в рупор: — Ванька! Куда прешь, дурак! Смотри в оба, разиня! Вправо держи, вправо!
От неожиданности тот резко крутанул руль вправо, коляска чуть вильнула, и пирамида рухнула вниз, завалив мотоцикл. Поток демонстрантов продолжал движение как ни в чем не бывало, огибая место падения.
Высвободив ноги из-под колеса, водила кинулся разбирать клубок пострадавших физкультурниц, изрыгающих вопли и стоны. Аня лежала на брусчатке, разбросав руки в сторону, без каких-либо признаков жизни. Из тесных рядов зевак, оцепленных милицейским нарядом, принесли воды. Щедро окатили из кружки пунцовые ланиты и мертвенно-бледные губы. Аня открыла глаза и увидела низко склонившееся над ней лицо мужа:
— Ты жив? — пролепетала она и снова потеряла сознание.
Кое-как оправившись от аварии, заслуженная гимнастка написала Климу Ворошилову длинное сумбурное письмо, пропитанное сухими слезами. В нем она с чистосердечием женской логики пожаловалась на весь белый свет, который сошелся для нее клином на помятом мотоцикле: «Дорогой Климент Ефремович! Спасите моего мужа. Отберите у него проклятый мотоцикл, который чуть не сломал жизнь замечательного летчика и целой группы преданных Вам и Партии гимнасток. Он разбился, мотоцикл угробил. Запретите ему кататься, участвовать в параде. Я прошу, умоляю Вас, пусть не позорит он на этом легковом ИЖЕ славное имя вождя. Сделайте что-нибудь. Он совсем не годится для показательных выступлений. Помогите сохранить молодую семью, жизнь патриота и воспитанника Ленинского комсомола. К сему: верная комсомолка и безмерно благодарная Вам жена Федорова Аня, участница аварии».