Письмо по слаборазвитой бюрократической системе быстро дошло до наркома обороны и, то ли он не понял смысла послания, то ли ему невнятно доложили о содержании письма, но уже буквально через неделю Ворошилов подарил своему земляку тяжелый импортный мотоцикл «Нортон».
Вот уж действительно: неисповедимы пути Господни и судьбы человеческие полны превратности. Но… не все плохо кончается, как начинается.
Ворошилов многих любил. Бескорыстно, всем сердцем. Как любят ребенка, море, машину, цветы, красивую лошадь. И красивую женщину. Венеру Милосскую, например. И Ворошилова любили многие. Очень многие. Иные ж ненавидели его за то, что не помог, не дал, не заметил, не оценил, как хотелось бы. Ивана он заметил, оценил по заслугам. Хвалил для пользы дела и бранил по большому счету. По мелочам прощал.
Глава 11
Сталинские соколы
1937 год для двадцатитрехлетнего командира эскадрильи стал судьбоносным. И прежде всего потому, что Валерий Чкалов, которому восторженный летчик во всем подражал, близко познакомил Ваню с Михаилом Громовым.
Не считая нужным подавать руку каждой встречной-поперечной мелюзге, громила графского происхождения высокомерно протянул представленному неизвестному летчику два пальца. Мол, будь доволен малым.
Недолго раздумывая, Иван принял этот жест за шутку. Сияя от счастья лицезреть знаменитого рекордсмена по дальности полета, он с размаха, тоже двумя пальцами, зацепил длань героя перелета через Северный полюс и коротко, по-деловому пожал.
Громов вопросительно поднял левую бровь: откуда, мол, и что это за птица, осмелившаяся подавать ему два пальца на равных?
— Он что, из нашей когорты? — оживились темные глаза Грома.
— Из последователей, Михаил Михайлович, из последователей, — благодушно расплылся в улыбке знаменитый разработчик фигур высшего пилотажа.
— А-а, значит под твоим мостом побывал. Смотри, разобьют они твой мост. Будет тебе морока с нашими опекунами из эНКэВэДэ. Не посылай своих протеже под мост. Лучше ориентируй на стрельбу без промаха.
— Да я их не посылаю. Они сами лезут под него, дураки. Хотят преодолеть свой страх. Превзойти самих себя. Разве их сразу поймешь? — мельком взглянул на своего подопечного неисправимый хулиган пятого океана. Явно изучал реакцию потенциального преемника: место летчика-испытателя при заводе манило многих. Но многим ли было под силу?
Предстоял воздушный парад над Красной площадью по случаю Международного дня трудящихся, и Валерий Павлович подбирал эскорт мощному 4-моторному самолету. Печальная история с демонстрацией самого большого в мире восьмимоторного аэроплана «Максим Горький» заставила руководство ВВС страны более тщательно подходить к подбору пилотов представительской техники. Поэтому сопровождать тяжелый бомбардировщик на этот раз отобрали дюжину опытных летчиков-истребителей. Ивана поставили слева от крыла бомбера. Еще левее — Анатолий Серов.
Михаил Якушин и Павел Рычагов должны были лететь справа. Замыкал правильный треугольник Иван Лакеев.
Несмотря на хмурое небо, Красная площадь, как всегда а праздник, кишела народом. Ожидалась не только демонстрация трудящихся, но и военной мощи.
Играл сводный духовой оркестр наркомата обороны и Московского гарнизона. По радио, через усилители попеременно звучали лозунги, веселые мелодии, марши.
После прохода мимо трибуны курсантов и подразделений различных родов войск чинно прогарцевала конница, за ней прочихала выхлопами и прогрохотала гусеницами бронетехника. На мгновение в воздухе повисла непривычная тишина, через минуту взорвавшаяся громкой задорной песней:
«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, преодолеть пространство и…»
Затем звук песни убавили до минимума, и со стороны собора Василия Блаженного послышался постепенно нарастающий гул стальных птиц. Когда крылатые машины поравнялись с разноцветными куполами церкви, диктор воодушевленно объявил: «Над площадью пролетает когорта Сталинских соколов во главе с прославленным летчиком, Героем Советского Союза Михаилом Громовым!» — и вслед за этими восторженными словами, перекрывая размеренный гул самолетов, грянул заливчатый припев: