Через два дня он был уже в Алма-Ате, откуда на перекладных, где железкой, где на машинах, добрался в Кульджу.
Известие о нападении Германии на СССР он услышал по пути от Талды-Кургана до границы из уст попутчиков. И первым нестерпимым желанием его было немедленно вернуться в Москву.
Туда, где, считал он, необходимо быть ему по долгу службы, по праву боевого летчика. По зову сердца, наконец. Однако здравомыслие одержало верх. Подумал: а вдруг это широкомасштабная провокация перед броском через Ла-Манш. Ведь сколько раз писали об этом, говорили на совещаниях, предупреждали по телефону — не поддаваться на провокации. Да и нельзя ему по личному усмотрению ослушаться, отказаться от правительственного поручения. Его ждут в Кульдже. Если дело с Германией без дураков, надобно действовать по уставу, по форме, а не с кондачка.
Генеральное консульство Советского Союза располагалось в Урумчи — столице Синьцзян-Уйгурского района. Недалеко, но и не близко от провинциального городишка, где надлежало наладить сборку самолетов, поступающих из Казахстана. Федоров значился военным советником, отвечал за качество выпускаемой продукции наравне с директором завода по сборке самолетов.
Кроме консультаций по летно-тактическим вопросам при штабе военно-воздушных сил Китая, в его обязанности входила завершающая проверка самолета после «обкатки» заводскими пилотами. Работа не ахти тяжелая, но скучная. Контрольный полет, подпись на сопровождающих документах, инструктаж, участие в совещаниях: изо дня в день, из недели в неделю — одно и то же. От одной жары можно с ума сойти, не то что от однообразия застывшего времени в глуши.
А вести из Москвы все тревожнее и мрачнее. Немцы захватили Киев, подошли к Смоленску. Что же их никто не может остановить? От генерального консула на его рапорт — ни ответа, ни привета. Не выдержал военный советник, улетел в Урумчи.
Разговор с главным военным представителем консульства был коротким.
«Понимаем, сочувствуем, но помочь не можем: здесь тоже фронт». И вот на стол главному консулу в Китае положили лист бумаги, источающий крик души отчаянного патриота сталинской державы.
«Командующему ВВС Красной Армии.
Копия Генеральному консулу СССР
в Синьцзянской провинции Китая г. Урумчи,
И. Н. Бакулину
от летчика-испытателя И. Е. Федорова.
27.07.1941 г.
Рапорт
Прошу Вашего распоряжения об откомандирования меня с Западного Китая, объекта-600 в Советский Союз — действующую армию, так как свою основную работу я окончил, а то, что осталось на сегодняшний день — то ее может любой рядовой летчик-испытатель выполнить успешно и без меня.
Считаю, что мне как командиру ИАП и окончившему ЛВАКУ (Липецкие высшие авиационные курсы управления) в 1939 г. дважды краснознаменцу в такой период отсиживаться в таком глубоком тылу и почивать на лаврах не пристало. Но, несмотря на мою бесконечную просьбу по месту службы, где яи по сей день продолжаю обивать пороги по всем инстанциям, желаемых результатов все нет, как нет.
И только это обстоятельство заставило меня обратиться лично к Вам с полным горячих чувств и желания как можно побыстрей попасть на советскую землю и в первых рядах с нашими бесстрашными соколами уничтожать стервятников, тем самым, очищая небо нашей любимой Родины от всякого мусора и нечисти, тем более что мне немецкая тактика войны уже давно известна по ПИРЕНЕЯМ: я их еще там с 1937 по 1938 г. основательно лупил и теперь только буду рад, если мне Вы предоставите снова возможность чувствительно пощекотать их, да так, чтобы ни один не воскресал обратно. Только удовлетворите мою просьбу, и все случится так, как быстрее нельзя.
Мой адрес: Западный Китай, г. Урумчи, Ген. Консульство СССР, зав. Сельхозмашин (директор завода В. С. Еськов) ФЕДОРОВУ Ивану Евграфовичу».
На рапорте внизу крупным почерком надпись: «Не считаю целесообразным отзывать без соответствующей замены. И. Бакулин».
Консул вызвал секретаря, подвинул рапорт навстречу:
— Это отправьте очередной почтой с донесениями о состоянии дел за неделю.
Повернувшись к посетителю, сердито проронил:
— Пока суд да дело, Иван Евграфович, а к следующему четвергу подготовьте звено или эскадрилью и продемонстрируйте над резиденцией Мао Дзедуна мощь и боевую готовность китайской авиации защищать стены коммунистической крепости в Манасе. Пусть порадуется Председатель своими летчиками в день рождения.
Манас был обителью тибетских монахов, спустившихся с отрогов Тянь-Шаня еще в тринадцатом веке. Мао приспособил обитель под свою резиденцию после поражения революции в тридцатые годы.