— Ясно. Следующий и попроще: мне тяжко слушать Ваши реляции, командир, — вздохнул командующий.
— Калугин Федор, Минченко Петр, Рыкуш Михаил бросили в котел вместо мяса повара за невкусный суп кандей-водолей, как они выразились.
— Сварили? Вкусно получилось? — осведомился начальник тыла.
— Не удалось. Только обварили, но суп испоганили.
— Поделом, значит, искупали? — вновь осведомился Громов.
— Никак нет, товарищ командарм. По пьянке.
— Ох, батенька, не могу. Полегче давай. Время не ждет, враг не спит, — намекнул командарм на непозволительную роскошь фронтового заседания.
Через приоткрытые двери и разбитые стекла донесся вой пикирующего самолета. Все замерли в ожидании взрыва. Но его не последовало. Начальник штаба обратился к руководителю совещания по поводу резолюции.
— Всю остальную шатию-братию отдать на усмотрение особого отдела. Перечисленных летчиков разжаловать до рядовых и сержантов, переодеть в солдатскую форму и рассовать по другим полкам. Нет возражений против такого решения? — обвел глазами присутствующих Михаил Михайлович, прислушиваясь к нарастающему шуму снаружи. — Совещание закрываю. Давайте все-таки посмотрим: что там происходит?
С этими словами председательствующий встал с места и поспешил на колокольню, где размещался наблюдательный пункт.
Перед ними раздвинулась завораживающая панорама Валдайской возвышенности с ветхими домишками под ногами и аэродромом за околицей обширной деревни, распростертой вдоль речушки. Самолет замедленной бочкой приблизился к церквушке, рядом с которой стояла колокольня. Вдруг он на крутом вираже облетел церковный посад, чуть ли не касаясь креста на звоннице, и на скорости взмыл вверх. Прокрутив все мыслимые и немыслимые фигуры конькобежца на льду, пилот змейкой ушел в сторону аэродрома.
— Кто это? — спросил начальник штаба у наблюдателя. — Посадить сукина сына за такие вольности.
— Не спеши, Ким Македонович. Я узнал его по почерку. Поехали на поле, там все выяснится, — оживился командующий.
Проделав каскад фигур высшего пилотажа и облетев церковь на радостях еще раз за то, что нашел приличный штаб, судя по машинам, Федоров запросил посадку. Диспетчерская служба дала добро. Лихо приземлившись, «сукин сын» аккуратно подрулил к командному пункту и выключил мотор. К нему направились со всех концов охрана, техники, комендант. Пилот не спеша открыл фонарь, прислушался к воцарившейся тишине, охватившей измученную душу гулом беснующих надежд и сомнений. Чтоб там ни было, а он уже дома. Дальше бежать нет смысла. Да и некуда: впереди фронт. Позади плаха. Будь что будет. Мир не без добрых людей. Поэтому жизнь прекрасна и удивительна.
Снаружи доносились обрывки приглушенных разговоров, догадки доморощенных знатоков иностранной униформы: «немец», «французик», «перебежчик», «берет американа», «номер не тот».
Став на крыло, пилот зычно, как и подобает победителю гонки на пределе, воскликнул, похлопывая ладонью по капоту:
— Салют сталинским соколам. В свою бригаду примете кашеварить бедного летуна с завода?
— Ваня? Откуда? Какими судьбами? — выступил один из летчиков.
— Гриша? Вот это да! Вот что значит: земляк земляка чует издалека, — соскочил с крыла пилот, расставляя руки для объятий.
— Надолго? Как понять твой партизанский камуфляж? — подхватил под грудки Онуфриенко луганского дружка.
— Земляк земляка чует издалека, — приговаривал видный из себя презентабельный летчик, тиская друга детства. — Хотелось бы навсегда. Вот счастье. Не было ни гроша и вдруг — алтын.
— О! Начальство к нам, — раздался чей-то ликующий голос.
— И похоже — дюже высокое, — отозвался другой менее восторженно.
Глава 6
В гостях у Громова
Черный лимузин, пикап и полуторка остановились на пятачке возле командного пункта. Толпа аэродромной челяди во главе с комендантом и странным гостем двинулась к машинам. Из лимузина вылез рослый подобранный командир с генеральскими лампасами. За ним — другой, пониже чином.
Иван подался навстречу, ощущая за спиной стойкую энергетическую поддержку притихшей аэродромной прислуги. Вытянувшись для рапорта, Онуфриенко уступил право рапортовать первым земляку. Обе стороны молча присматривались друг к другу. Чем закончится встреча? Оба лагеря видели и невольно восхищались ювелирным искусством пилота. Но если обитатели аэродрома целиком и полностью приняли странного летчика в свой кагал, особенно после радушного, братского приема Онуфриенко, то штабная когорта была настроена менее дружелюбно, даже в какой-то мере агрессивно за проявленные «вольности» без ее санкции. Возникла извечная проблема противостояния между низами и верхами. Сошлись вода и пламя. Что же будет?