Когда у него извлекли из ноги пули и забинтовали разрезы, начальник штаба сообщил, что командарм ждет его доклад о первом боевом вылете отряда. Штабная землянка в три наката, где он уже несколько раз ночевал, напомнила ему о том, что пора и свой командный пункт оборудовать при отряде по всем правилам войны. Разговор оказался коротким.
— Как прошла боевая операция? — послышалось в трубке после того, как городской коммутатор подсоединил Башарово.
— Неважно, товарищ командующий. Первый блин комом, — честно признался командир, не решаясь раскрывать всю правду о прошедшем бое.
— Мне Волков доложил об этом. Конкретнее диктуй.
— Три самолета противника записали на счет отряда, но противник выполнил свою задачу. Мы не смогли ему помешать. Ребята сплоховали. Учтем: дело поправимое.
— Добро. Собери весь личный состав: Юмашев к вам вылетает.
Андрей Борисович привез инструкцию и приказ командарма «во исполнение» приказа Верховного Главнокомандующего № 227 от 28 июля.
Посадив в пустующем капонире всех в круг, командир отряда по совместительству спокойно начал:
— Когда я вышел из пикирования, чтоб снова занять выгодную позицию для нападения, я никого не увидел, кроме одного истребителя, удирающего от двух «мессеров». Кто это был? Кому я обязан отвлекающим маневром, благодаря которому мне удалось поразить одного преследователя, увлекшегося погоней?
— Ну, я, — поднялся молодой красноармеец в просоленной выцветшей на солнце гимнастерке, совсем не соображая, как это он «маневрировал», отвлекая противника.
— Почему улепетывал без оглядки?
— А что я мог сделать против дюжины «худых»? — огрызнулся пилот, приготовившийся к проработке.
— Я же разбил вас по парам. Предупредил, что ведомый не должен отставать от ведущего. Тем более покидать его. Почему никто не поспешил к тебе на помощь? Где же были остальные?
— Это вы у них спросите, — искоса глянул юноша на соседей, безучастно ожидающих разноса.
— Ладно, садись. Я к тому говорю, чтоб вы знали место в строю и железный закон летчика: без взаимопонимания в бою и без смелого, уверенного пилотирования успеха не добиться. Посмотрите на себя — на кого вы похожи? Красные соколы вы или мокрые курицы? Воротнички грязные, сапоги нечищенные, рубашки не стираны со дня переодевания. Хотите, чтоб вас отправили с винтовкой в окопы вшей кормить? Так? Не желаете летать, честно искупать свою вину на крыльях — скатертью дорожка. Ройте капониры, заносите хвосты, только не позорьте имя летчика. У меня всё. Прослушайте приказ.
Подполковник Юмашев, сидевший рядом с командиром полка, встал, одернул гимнастерку, засунул левую руку за пояс, а правой сдержанно, как заправский воспитатель, начал рубить в лад своим назиданиям и выводам:
— Да, дела у вас пока неважные. Положение на фронте тоже неустойчивое. Но надо выстоять. Ни шагу назад. Об этом приказ. Послушайте: «Наша Родина переживает тяжелые дни. Мы должны остановить, а затем и разгромить врага, чего бы это нам ни стоило». «Можем ли выдержать удар, а потом и отбросить врага назад?» — спрашивает товарищ Сталин и тут же отвечает, — перевел дыхание Юмашев, впервые выступая на фронте в роли пропагандиста и воспитателя из-за нехватки политработников, — «да, можем. Ибо наши фабрики и заводы в тылу работают теперь прекрасно, и наш фронт получает все больше и больше самолетов, танков, артиллерии, минометов. «Чего же у нас не хватает?» — спрашивает опять Верховный Главнокомандующий — оторвался от чтения Андрей Борисович, взмахивая текстом приказа. — «Не хватает порядка, дисциплины в ротах, батальонах, полках, дивизиях, в танковых частях и авиаэскадрильях. Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять нашу Родину. Ни шагу назад без приказа высшего командования».
— Дальше в приказе четко сказано, что с паникерами и трусами церемониться не следует, — пояснил подполковник заключительную часть приказа, переходя к насущным проблемам завтрашнего дня. — Вашему командиру дано право расстреливать без суда и следствия любого, покинувшего место боя без приказа. Согласно распоряжению командарма с сегодняшнего дня всем летчикам назначается дополнительное питание. Срок пребывания в штрафном полку может закончиться в двух случаях: или вследствие тяжелого ранения и госпитализации, или по особому представлению командования за победы над противником. В последнем случае вам возвращается прежнее звание, форма, награды и даже ждет повышение в звании или должности. Первый бой показал, что дисциплина у вас хромает на обе ноги. Подумайте об этом. Пусть вдохновляют вас подвиги Николая Гастелло и Виктора Талалихина, Степана Супруна, а не образы трусов и предателей.