— Его повезли на какие-то дополнительные следственные мероприятия, уже без моего ведома, — объяснила Роганова, когда они сошли с подъёмника. — Я инструктировала сослуживцев, что этого ни в коем случае делать нельзя, даже написала специальные методички особо непробиваемым. Все действия исключительно в колонии! Мм, ну почему в столь серьёзных организациях, как наша, продолжают работать такие дремучие дуболомы?!
Девушка в эмоциях на миг схватилась за голову.
— Отдельные инструкции по каждому аспекту всего лишь для одного преступника… — сочувственно вздохнул Коломин. — Честные и достойные поступки плохо вознаграждаются в наше время, Виол.
— Он слишком долго мариновался в Ленобласти, там ему больше места нет. Но от «Ока» не спрятаться: система зафиксировала его в Москве! Инженер здесь, скрывается у всех на виду. Ярослав, пожалуйста, помоги мне его достать! — в сердцах попросила Роганова. — Прошу! Я чувствую, что в этот раз он уготовил опять что-то особое, одной мне не справиться.
— Ты же знаешь, Кодекс не позволяет двум и более анализаторам заниматься одним и тем же делом… — вяло отмахнулся Коломин. «Только Инженера в добавок к Тряпочнику мне не хватало», — про себя произнёс он.
— К чёрту Кодекс! — отрезала Виолетта. Из хитрой лисы она сейчас превратилась в разъярённую фурию. — Тогда ты и Альберт скооперировались, и ничего…
Ярослав мигом помрачнел, вспомнив жестокие льды Чукотки.
— Тогда существовала вероятность появления Чернобыля размером с Дальний Восток, — железно прочеканил Коломин, парируя. — Деятельность Шурова не сравнима с падением того самолёта.
— Да что ни наше новое дело, то волосок от катастрофы! — не унималась Роганова. — Я терпеть не могу глупые непонятные правила, тем более неписаные.
Капитан примирительно приобнял подругу.
— Виол, у меня три нераскрытых трупа. Тряпочник продолжает браться за новых людей. Он лезет в непонятные ему преступные дебри и рубит их наотмашь с наскока острейшим лезвием, и не думая аккуратно, незаметно протиснуться. Он убил лидера радикалов, что спровоцировало бойню в райисполкоме, — объяснял Ярослав. — Я должен разобраться с оставшимися делами, чтобы не дать ему запустить новые маховики, которые могут переломать ещё больше невинных жизней.
— Понимаю. Этот твой Красный тряпочник ничуть не менее опасный, чем Инженер, — поуспокоившись, Роганова грустно улыбнулась. Добавила: — Ну что ж, отправлюсь тогда доставать этого гада самостоятельно. Боров пообещал помочь всеми силами и средствами Москвы. Потом вернусь обратно в Ленинград… Кстати, а куда ты сейчас собирался?
— В Шереметьево. Тряпочник и там успел отличиться.
— Отлично! Тогда подбросишь меня кое-куда. Это как раз будет по дороге.
Знакомый Ярославу и Виолетте механик, довольно вытирая руки полотенцем, в сотый раз похвалил ЗИЛ-113Л и сказал, что с «Метеором» всё в полном порядке. Самовозвращение и грубая посадка в кабинете председателя райисполкома никак не сказалась на состоянии аэромобиля, лишь в некоторых местах царапины сбили краску да появилась пара маленьких вмятин. К настоящему моменту техники успели всю исправить и повторно откалибровать. Глубокая диагностика не выявила никаких нарушений как во внутренних, так и во внешних системах машины — «Метеор» находился в отличном состоянии. Поблагодарив механика и попрощавшись с ним, Коломин уселся на водительское сиденье. Виолетта прыгнула на соседнее место и, закинув ногу на ногу, с деловито-задумчивым видом закурила новую синтетическую сигарету.
Ворота гаража уехали вверх, и «Метеор» вновь был готов мчаться по длинным улицам Москвы.
Глава XV. ВРЕМЕННЫЙ ТУПИК
Тупик — это отличный предлог, чтобы ломать стены.
Братья Стругацкие, «Далёкая радуга».
— Семье Ждановых, опаздывающих на рейс двести двадцать семь до Ванкувера, просьба поторопиться. Повторяю: посадка на рейс двести двадцать семь завершается, опаздывающим просьба поспешить на борт, — проговорили на весь аэропорт через общую систему оповещения.
Высадив Виолетту на «Войковской» и отправив девушку по собственным делам, Ярослав двинулся по напряжённому Ленинградскому шоссе в сторону Химок. Сейчас капитан находился среди гигантского терминала «Шереметьево» и переминался с ноги на ногу перед стойкой службы безопасности. Позади постоянно перемещались сотни людей, транспортный хаб походил на огромный муравейник. За громадными панорамными окнами виднелись грациозные авиалайнеры, как принимающие и высаживающие пассажиров, так и ожидающие или проходящие техническое обслуживание. Несколько их «собратьев» готовилось ко взлёту либо уже отрывалось от взлётно-посадочной полосы. Звукоизоляция внутри терминала работала превосходно, и внешний шум внутрь ни капельки не доходил.
Меняющаяся реклама на виртуальных экранах над головой рекомендовала то туры на Кубу, то интереснейшие экспресс-путешествия по Венгрии. На первом слайде темпераментная мулатка с прозрачным визором на глазу посылала воздушный поцелуй; надпись быстро менялась с русского на английский, а затем — даже на испанский.
Сотрудница службы безопасности колебалась, что-то сосредоточенно проверяя на компьютере. Иногда она виновато посматривала на Коломина, видя в нём занятого человека, не терпящего сильных промедлений. Ярослав сложил руки под мышками. Девушка дважды позвонила в разные вышестоящие инстанции, но не получила нужного ответа. Она ещё раз глянула на милиционера и беспомощно пожала плечами.
— Но у меня высшая виза… — Коломин даже несколько подрастерялся. В доступе государственные структуры ему практически никогда не отказывали. Напротив, это «частники» обычно «включали дурака», пытались запудрить мозги и лили крокодиловы слёзы о собственных чрезвычайных мерах безопасности. — Это запланированный визит, мне нужно провести расследование.
— Ярослав Леонидович, к большому сожалению, система отказывает вам в доступе в указанный сектор. Я звонила уточнить: никто не может ответить, почему так происходит… — отозвалась сотрудница.
— Так, а если попробовать напрямую связаться с руководством «Шереметьево»? — Ярослав решил идти напролом. Сюрреализм какой-то: у них убит на подведомственной территории сотрудник таможни, а они не могут должным образом выписать какой-то пропуск самому эффективному следователю.
— У меня нет прямого выхода на высшее руководство. — Девушка снова пожала плечами. — Только по предварительному запросу.
— И сколько он будет рассматриваться? Полмесяца? — Кровь вспыхнула в щеках Коломина, что вообще было несвойственно для него. Он глянул на мощный шлюз позади сотрудницы службы безопасности, который вёл в непассажирскую часть терминала. Несмотря на обилие камер и датчиков, явно превышающее число таковых в самой Москве в рамках программы «Око», Ярослав всё равно мог бы пробраться в недоступную часть аэропорта при помощи «Зевса». Вопрос возникал один: сколько бы всяких правил, писаных и неписаных, пришлось бы нарушить при подобном варианте? — Извините, мне пора идти.
«Света где-то здесь, недалеко. Вдруг она бы смогла мне как-то помочь? — Коломин вспомнил милую стюардессу, которую спас от слетевшего с катушек музыкального коллектива на борту Ту-144Э. — А ведь она предлагала встретиться…»
Слегка разочарованный и погрустневший, капитан плюхнулся на водительское сиденье «Метеора».
— За. Стоянку. Платить. Будете? — К «зилку» Коломина подлетел дрон-парковщик, уставившись линзой объектива в лицо мужчины. Ярослав недовольно тыкнул удостоверением в камеру робота, мол, мог бы и на номера машины глянуть. Дрон просканировал документ Коломина, извинился и улетел дальше выполнять свою работу.
Ярослав подбородком упёрся на ладонь, немного погонял в голове невесёлые мысли. Хоть он и прибыл в нужное место и мозг явно оказывался настроен на расследование, «Зевс» ничего не показал в «гражданской» части аэропорта. Попасть требовалось непосредственно на место гибели сотрудницы таможни, однако руководство «Шереметьево» мутило что-то нехорошее и однозначно препятствовало следствию. Вдруг они пытались замести какие-то следы, уничтожить улики? У каждого крупного транспортного узла, включая «Шарик», как и у предприятия, имелись неплохие ВОХРа и служба безопасности, которые были способны на такое. В общем, добро пожаловать в корпоративный Советский Союз!