— Про «зайца»-то? — усмехнулся Коломин. — Да это мы уже поняли…
— Ты не понимаешь, капитан, речь не про ЗШ-01! Он тоже моё гениальное изобретение, а используется не в тех целях. Ну почему талантливый человек всегда должен терпеть подлости, зачем вечно должен нести крест?! — Инженер заёрзал на носилках, словно намереваясь выскользнуть из ремней. — Не верь им, Ярослав Леонидыч, не верь. Сложи же ты, ради Дарвина, два и два; не теорему Пуанкаре же разгадывать! Капитан, они…
— Да кто он, кто они, что за чушь ты несёшь? — оскалился Ярослав. Шуров со своими выходками ему порядком надоел.
— А ну заткнись уже! — один из людей Виолетты вогнал шприц в руку Шурика. Тот ахнул, дёрнулся в паре конвульсий, расслабился и закрыл глаза.
Роганова проверила пульс у Шурова.
— Мы введём его в глубокий сон, заморозим в криокапсуле и отправим обратно в тюрьму на озере. Да, правительство запретило его убивать, но о лишении сознания и заморозке речи не шло. Больше из-за него никто не пострадает, — устало объяснила Виолетта.
— Приезжай к нам в Москву почаще, — улыбнулся Ярослав. — И других тоже подначивай. Нужно чаще видеться.
— В Питере у меня дел выше крыши. Думал, этот персонаж — моя единственная забота? — Роганова кивнула на спящего Инженера. — До свидания, Ярослав!
— Пока, Виолка! — Коломин тепло обнял девушку на прощание.
Вскоре они сели в разные аэромобили, и каждый из них отправился в своём направлении.
Глава XX. ПРОНИКНОВЕНИЕ БЕЗ ВЗЛОМА
Но нежданно по портьере
Пробежит вторженья дрожь.
Тишину шагами меря,
Ты, как будущность, войдёшь.
Б.Л. Пастернак.
Тёмный московский вечер проникал сквозь немытые окна лестничного пролёта. Виднелся вечный и непрерывный столичный трафик, точно лента Мёбиуса, светились постоянно либо мигали оранжевые, реже — жёлтые, синие, голубые и красные огоньки. Вообще оранжевое освещение являлось одной из визитных карточек Москвы. Вдалеке носились разнообразные аэромобили; с текущей высоты сторонний наблюдатель также мог видеть аэропоезда и аэротрамваи, проносящиеся сквозь городскую застройку. На горизонте мрачными громадами застыли конусы теплоэлектростанции, а по разным сторонам света сбегали к вышине трубы теплоэлектроцентралей. Обычный пейзаж, раскрывавшийся с этажей многоэтажного дома на Нижегородской улице, что пролегала через рабочую часть юго-востока Москвы. Порой с трудом верилось, что до Таганки — центра Москвы — отсюда требовалось преодолеть всего лишь пару — другую километров. Истинная амбивалентность русской столицы!
На пыльном грязном подоконнике стояла пара жестяных банок, используемых в качестве пепельниц. Вместе с тройкой сонных мух время от времени пожужживали старые осветительные лампы. Верхние две трети стен окрашивались салатовой краской, которая уже успела частично отлупиться, а оставшаяся нижняя треть представлялась в тёмно-зелёном цвете. Ржавый мусоропровод являлся сильно потрёпанным и достаточно раздолбанным. Перила также погнулись и прогнулись в нескольких местах. Время от времени грохотал древний лифт-капсула, развозя пассажиров по неухоженным этажам.
Внезапно по прикрытому, но незапертому окну кто-то несильно ударил снаружи. Оно покорно распахнулось, пробудив холодный сквозняк внутри здания. В подъезд ворвался гул мегаполисного шума. Вовнутрь мигом запрыгнул человек, ловко приземлившись на мелкую гладкую плитку. Неужели всё это время он самостоятельно полз по внешней стене, рискуя в любой момент по нелепой случайности сорваться в безжалостную отвесную пропасть? Незнакомец осмотрелся и инстинктивно прикрыл окно, вернув в подъезд прежнюю тишину. Он ещё постоял секунд десять, будто прислушиваясь, и спешно взлетел вверх по лестничному маршу, практически не издавая лишних звуков. Его интересовала левая по центру квартира, за дверью которой, казалось, вообще ничего не происходило.
Незнакомец глянул на сигнализацию, висевшую над дверью, осмотрел показания счётчика, спрятанного за железной дверцей. Тревога в жилище оказалась отключена, счётчик совсем не крутился: похоже, внутри не работал даже холодильник. Это значительно насторожило незнакомца. Он прикоснулся рукой, на которую была натянута качественная тактическая перчатка, к двери, и та с небольшим скрипом поддалась вовнутрь. На пришельца неприветливо вывалилась стена сплошной тьмы; с горем пополам можно было различить отдельные предметы быта. Особо не колеблясь, незнакомец шагнул за порог квартиры.
Горящий датчик, установленный в самом низу плинтуса при входе, мигнул и погас, когда его невидимый луч пересёк сапог незваного гостя. Незнакомец словно не заметил этого и прошёл дальше, аккуратно закрыв за собой дверь. Он не стал включать свет и прекрасно ориентировался в темноте, как кошка. Окна большинства помещений оказались зашторены. Без доли страха пришелец вольготно прошёл в то, что явно походило на гостиную. Здесь спиной к нему на стуле в неестественно расслабленной позе сидел мужчина. Незнакомец полуприсел на одно колено, взял неподвижного мужчину за запястье.
— Пульса нет. Дыхания нет. Асфиксия. Хорошо поработали. Жаль, ведь я готовил для тебя кое-что другое. Ну на нет и суда нет, — спокойным голосом проговорил пришелец, беседуя сам с собой в полном мраке. Читатель наверняка успел догадаться, что незнакомцем являлся никто иной, как Красный тряпочник. Незваный гость положил в карман погибшего хозяина кусок алой материи.
Тряпочник резко поднялся и на всех парах рванул на кухню. Времени у него практически не оставалось. Одним движением он раздвинул шторы на окне, и взору его предстала прочная железная решётка. Засада. Постарался заранее умерший хозяин дома или вмешался кто-то другой? Красному тряпочнику было явно не до размышлений: его загоняли в хитрую ловушку, словно умную крысу. Преступник выхватил из-за пазухи предмет, похожий на нож без лезвия. Тряпочник вжал палец в кнопку на рукоятке, и тьму слегка осветило горение плазменного лезвия. Мужчина бережно распахнул окно и стал проводить плазменным ножом по прутьям решётки. Лезвие проходило сквозь металл, как через масло. Железо недовольно шипело, но всё же мгновенно поддавалось. Затем Красный тряпочник отыскал плиту во мраке и открыл газ на полную на всех конфорках. Представление начиналось.
Внезапно дверь квартиры, расположенной перпендикулярно, раскрылась. Из жилища на лестничную площадку без лишнего шума, но грозно топая тяжёлыми сапогами, стала вываливать «Гамма». Трое бойцов расположились правее двери, где проживал умерший человек, трое остались в квартире, а ещё трое, включая щитоносца, отошли чуть назад к лестничному пролёту, ведущему вниз. Они зафиксировали момент, секунду выждали, и один из них со всего размаха мощнейшим пинком открыл незапертую дверь.
Боевик сразу же сманеврировал за угол в укрытие. Грозно ударив щитом по полу, за порог начал заходить первый «гаммовец». Остальные прикрывали его из «Валов», каждый контролируя свой сектор. Трое боевиков вошли следом за товарищем и метнули во все открытые помещения газовые гранаты, которые уже использовали при зачистке райисполкома в Красногвардейском. Металлические корпуса раскрылись, и невидимый газ с непонятными свойствами, шипя, вырвался наружу. Идя тройками, «Гамма» стала распределяться по многокомнатной квартире. При помощи встроенной в шлем аппаратуры они тоже прекрасно видели в темноте. Часть бойцов осталась снаружи, чтобы никто лишний не вошёл в помещение и не вышел из него.
В ванной комнате раздался непонятный грохот, будто кто-то спотыкнулся и задел ёмкости с гигиеническими принадлежностями. Боевики замерли, но очнулись тут же. Двое из них отправились к закрытой ванной, третий вошёл в помещение, напоминавшее спальню. Он тоже не терял бдительности, казалось, держа на прицеле каждый сантиметр окружающей обстановки. «Гаммовец» подошёл к дальней кровати и без колебаний прошил её из бесшумного автомата. Был слышен лишь зловещий лязг затвора. Боец обернулся и прострелил от края до края старый платяной шкаф, в котором теоретически мог спрятаться человек. Тем временем его товарищи вошли в гостиную, где не обратили никакого внимания на бездыханное тело местного жильца. Их интересовал исключительно Красный тряпочник.