Из-за деревьев вылетело жидкое облако стрел. Несколько наконечников бряцнули о броню Имаскара, один едва не прошил шею коня. Лошади соседнего воина повезло меньше - ей в грудь вонзилось сразу несколько. Она перешагнула с ноги на ногу, зашаталась, мотнула головой - и рухнула на передние ноги. Воин кубарем свалился с нее. К нему бросились сразу несколько, окружили с флангов. Имаскар спрыгнул с коня, держа меч наготове и, прежде чем один попытался атаковать, проткнул его мечом. Удар, чтобы вогнать лезвие на две трети, рывок - чтобы вернуть его. На этот раз Имаскар не почувствовал даже сопротивления кольчуги - скорее всего, ее и не было.
Паршивые воины с паршивыми доспехами. Даната не настолько глупа, чтобы надеяться на пользу этого отребья. Скорее всего, простые разбойники: шайка бывших фермеров и рыбаков, которые не понимают разницу между мечом и мотыгой.
Следующая порция колючего дождя лишила Имаскара одного воина. Он выронил меч, схватился за стрелу в глазу, да так и упал, не разжимая рук. Архат чувствовал, как он умер - незримая связь между всеми потомками серафимов. Если поблизости умирает один - другой знает об этом.
Имаскар позволил свою долго тлеющею горю вспыхнуть в полную силу. Слишком долго он сдерживал себя, читал траур и обычаи, успокаивал вкусом будущей мести. Каждая его часть, каждый нерв требовал ярости. На кого, как не на людей, ее спустить?
Архат мысленно пожелал павшему прямого пути во владение Скорбной, а потом переложил меч в другую руку. Он одинаково хорошо владел обеими, но в те моменты, когда одна из ладоней оставалась свободна, предпочитал пользоваться именно левой. Почти все его противники не знали что противопоставить левше, их атаки становились немощны, защита - бесполезна. Первым Имаскару попался коротышка на добрых две головы ниже него. Возможно, слишком юный, чтобы умирать, но какая разница мечу? Не нужно никаких фокусов и танцев с клинком, не теперь и не со стадом свиней. Сброд заслужил резню.
Коротышка не пережил первый удар, шлепнулся в кровь, и за его спиной Имаскара ждала новая жертва. Выше и крепче предыдущего, с топором и подозрительно влажным мешком у пояса. Он попытался сопротивляться, складно принял удар на рукоять топора, но он двигался слишком медленно. Архат с наслаждением отрубил ему руку. Он упал вслед за своей конечностью, взвыл. Имаскар не подарил ему милостивой смерти и оставил подыхать в собственной крови.
Его воины тем временем значительно проредили ряды противников. Ночь и невесть откуда взявшийся ветер приправили вакханалию хаосом. Имаскар убил еще нескольких, когда увидел, что несколько пытаются сбежать. Преследовать трусов - удел трусов, но он жаждал большего. По человеку за каждую каплю крови тех, по ком отслужили траурные бдения. Беглец скрылся в ближайших зарослях, Имаскар нырнул следом. Треснули под натиском ветки, беспокойно зашелестели листья - и на архата накинулись сразу несколько. Падаль! Шакалы, не способные выйти в открытый бой. Один повис у него на спине, обхватил ручищами горло, двое других вцепились в руки, последний прямо перед ним исполнял какой-то танец дрожащего меча. Имаскар без труда освободил левую руку, резво увел ладонь назад. Увесистый набалдашник эфеса разбил лоб заднего. Хватка ослабла и архат понял, что свободен.
Сперва убить "плясуна". Продырявить его жалкую плоть, провернуть клинок и вырвать. Его грязная одежда мгновенно набухла. Потом пришел черед двух по бокам. Ложный шаг в сторону одного из них, а самому тем временем увести корпус и меч к другому. Пока один пытается защищаться, другой удивленно глядит, как с его головы сползает макушка. На его лицо влажными грязными комьями падает мозг, источая пар и кислую вонь. Третий убирает, не успев испугаться: с раскроенной грудью и широко распахнутыми глазами. Остался еще один.
-- Ппп...ппппп....пощади, - выдавил тот, упал на колени и заплакал. - Я... я... у меня... я не хочу умирать!
Имаскар прервал его крик. Поздно щадить, пусть Скорбная скажет ублюдку, какую милость подарил ему Имаскар, позволив умереть быстро.
Он только-только начал входить в раж, когда понял, что нападать уже некому. Луна, которая, словно испуганная девица пряталась за тучами, осторожно выглянула из своего укрытия. Ее тусклого света хватило, чтобы расцветить тусклую дорогу. Деревья и камни по-прежнему остались черными, но кровь налилась своим истинным цветом. Имаскару почудилось, что она краснее обычного.