Архата прислушалась, с облегчением понимая, что душа покинула место смерти. Идущий позади марашанец демонстративно сдернул с трухлявого комода тряпку и швырнул ее поверх пятна.
-- Если тебя интересует, то прежний владелец харкал кровью и я сделал ему милость, убив до того, как болячка стала нестерпимой. - Он хмыкнул, словно вспомнил что-то. - В последнее время мои кинжалы на редкость милосердны.
Сальная шутка. Аккали едва сдержала в кулаке пощечину. Больше никаких глупостей, чтобы выжить придется сунуть гордость под язык и держать ее там, пока не придет время. Не так уж это и тяжело - помалкивать и слушать.
Когда речь зашла о доме, архата представляла лачугу, едва ли лучше той комнатушки, в которую их поселила старуха с железным носом. Но "одолженное" - так называл его Дору - жилище, выглядело на порядок лучше. Чистые стены, лишь кое-где побитые сыростью, окно, с видом на трущобы, но из которых хотя бы не несло испражнениями. Из мебели - добротная кровать и стол, срублены грубо, но ладно. Такие же стулья вокруг стола. Самой старой и никчемной вещью выглядел комод, но и он дал бы фору старухиной утвари.
-- Старик жил один? - Фантому, привычно безразличный к окружающему, облокотился на стену и уставился на наемника.
-- Мы не вели задушевных бесед, - развел руками марашанец.
Аккали начала привыкать к издевке - неизменной спутнице почти каждого покидавшего его рот слова. В чем веселье превращать их в фарс - архата не понимала, но не спрашивала. Что ей-то за печаль до дуростей наемника? Она надеялась, что поиски его души не займут много времени. Или, что было даже лучше, прикрывшись ими, удастся подать весть Конферату магистров. О том, чтобы вырваться из-под вынужденной опеки головорезов, она даже не помышляла - слишком велик риск оказаться пойманной и прикованной. После "гостеприимства" Бачо, она содрогалась от одной мысль снова оказаться на цепи.
Марашанец деловито распахнул дверцы комода, пошарил в закромах и начал выуживать добро бывшего хозяина. Вскоре на столе оказались недопитая бутыль вина, ломоть ржаного хлеба и несколько вяленых рыбешек.
-- Не слишком щедр наш ныне умолкший хозяин, - Дору понюхал одну из рыбин, сморщился и протянул ее девушке, предлагая.
Аккали отвернулась. Убить человека, чтобы занять его жилище - одно дело. Она - архата, исконная кровь Арны, ненависть к риилморцам в ее крови. Но есть его хлеб - нет уж. Если придется, будет питаться кореньями, чтобы не умереть с голоду, но к мертвячьему угощению не притронется.
Когда она вернула взгляд на марашанца, тот сидел за столом и вовсю уплетал угощения. Аккали отошла в другой конец комнаты, остановилась около кровати. После короткого колебания, сдернула с нее все, кроме сенника.
-- На кровати планировал спать я, - заметил наемник. И на этот раз шутливость из его голоса выветрилась. - Я сделал всю грязную работу, вы же пришли на готовое. Справедливо, если ваши спины, а не моя, будут греть половицы.
-- Мне нужны силы, чтобы найти душу. Души, - тут же поправила она. - Если я не высплюсь и не наберусь сил, у меня ничего не получится.
По туманному взгляду Фантома было понятно, что ему все равно, где спать - на полу, на кровати или на раскаленных углях. Марашанец какое-то время колебался, потом пробормотал что-то себе под нос и расшаркался в театральном поклоне.
-- Спи, госпожа инвига, но лучше бы тебе поскорее отдохнуть. Мы после себя много следов оставили, лучше Нешер покинуть до того, как нас начнет искать городская стража.
-- Искать кого? - спросил Фантом.
Аккали вздрогнула, все еще не вполне привыкнув к его голосу. Стоило странному незнакомцу открыть рот - ее тело покрывала болезненная дрожь страха. Аккали редко боялась настолько, чтобы хотелось бежать со всех ног, но от этого существа хотелось находится как можно дальше. Обстоятельства вынуждали делать его компанию, и архата утешалась верой, что продлиться это недолго. Самое главное и важное сейчас - выжить. Попрать честь и гордость, пойти на обман и лесть, дать свить из своей кожи веревки, если придется, но сохранить жизнь. Она единственная, кто знает, что произошло на пиру. Она единственная, кто видел лицо предателя.
-- Не соблаговолишь ли сказать, сколько времени нужно, чтобы ты достаточно отдохнула? - продолжал поддергивать Дору.
-- Это от многого зависит, - уклончиво ответила Аккали.
Она в действительности не знала, когда накопит достаточно сил для путешествия в край неупокоенных душ. Обычно это ощущение приходило само - тело давало понять, что готово к испытанию. Ее народ считает этот дар благом, частичкой Создателей, переданной Матерью. Аккали тоже так считала, пока однажды не притронулась к мертвой душе. Гадостнее этого разве что гнилого покойника целовать, подумала она в тот миг и с тех пор ничего не изменилось.