Очень странно. Хотя, стоит ли удивляться, если так же странен и ее хозяин?
Толчок в грудь Аккали почувствовала не сразу. Боль была едва слышная, словно и не боль вовсе, а тяжесть после горьких рыданий. Девушка окинула себя взглядом, мысленно охнула.
"Ты такая славная девочка, - прошипел стоящий рядом лысый старик с удивительно густой бородой в пояс. Он подошел ближе - и стало видно, что это и не борода вовсе, а полотно из сцепившихся между собой червей. Они влажно копошились, и изредка заползали старику в рот. - Такая живая и горячая. Здесь давно таких не было".
"Мы проголодались".
Из-за его спины показалась костлявая женщина неопределенного возраста. А за ее спиной маячило еще несколько. Как ленивые тени, они неторопливо выходили вперед. Аккали попыталась повернуться и бежать, но обнаружила, что Скитальцы успели окружить ее плотным кольцом. Они не пытались наброситься, хоть уже начали есть ее взглядами. Их голод ощущался почти физически.
"А, может, так оно и лучше?"
Мысль, которую Аккали уже однажды прогнала, появилась опять. Отдаться Скитальцам, стать одной из них. Что такое вечные муки в сравнении с тем, как болит душа? Что такое постоянный неутолимый голод в сравнении с жаждой отмщения?
"Если ты сдашься, кто расскажет правду? Кто предупредит Имаскара об опасности и о предательстве, корни которого зарыты так глубоко, что найти в одиночку не под силу ни одному человеку?"
-- Прочь от меня! - выкрикнула она, и сцепила пальцы замком.
"Она такая сладкая, - шипением отозвался чей-то безликий голос, - такая аппетитная".
"Чистая кровь, - шумно потянув носом, сказал высокий мужчина, чьи глаза будто кто нарочно стер с лица. - Никогда таких не пробовал".
Его слова словно послужили сигналом остальным, и Скитальцы плотнее сжали кольцо. Несколько осмелели и потянулись к жертве, норовя поймать за руку или за ногу. Аккали еще плотнее сжала ладони, позволяя силам стекать в кончики пальцев. Слабость не позволит сделать удар, способный раскидать Скитальцев, но архата была бы рада и бреши в их плотном строю. Успокаивала лишь близость серой дымки над их головами. Где-то там есть брешь в Тени и там же ее единственный шанс спастись.
Она мысленно распевала молитву, прося свет разрушить тьму. Вряд ли Скорбной понравиться, что нахалка, которой хватило наглости прийти в ее вотчину, устроила в ней беспорядок, но иного выхода не оставалось. Если получится выбраться из Тени - она сделает все, чтобы задобрить Создательницу. А пока мысли о наказании лучше скинуть, как шелуху.
Удар получился смазанным. Аккали не стала дожидаться, когда в кончиках пальцев скопится достаточно ее жизненных сил, боясь увлечься и стать легкой добычей для местных обитателей. Поэтому толкнула не глядя и не пробуя, прямо перед собой. Серебристый луч света нанизал на себя сразу нескольких Скитальцев. Пока нанизанные корчились и кричали, часть стоящих рядом бросилась врассыпную. Аккали же, получив лазейку для побега, рванулась прочь.
Убежать, однако, не получалось. Она так обессилела, что едва переставляла ноги. К счастью, удар испугал Скитальцев и они не спешили подходить к ней близко. Их паника продлится еще несколько секунд, а потом самый голодный забудет о страхе и поведет за собой остальных.
Архата еле волочила ноги, на ходу чувствуя, как натужно трещат кости и как стынет кровь. Холодно, до чего же холодно. И от безнадежности еще стуже. Архата приказывала себе смотреть только вперед, на серый шрам, сочащийся туманом. Ей хотя бы подобраться к нему, ухватиться рукой - остальное получится само собой.
Почти не веря, что смогла, она все-таки подошла к бреши. Как завороженная потянулась рукой, нащупывая тепло, которое струилось с изнанки. Она даже смогла просунуть в щель пальцы, когда почувствовала острую боль в ноге. Оглянулась, пытаясь сбросить с себя Скитальцы, но тот держался слишком сильно. Голод делал его сильным и злым. И с каждым укусом он впрыскивал в нее Мглу. Аккали не пыталась сдерживать крик, но и не давала себе остановиться. Вперед, туда, где руки ласкает жизнь. Она подтянулась, в отчаянии вгрызаясь в губы, но безвольно повисла на ослабевшей руке.
"Ты избалована его любовью", - проговорил все тот же голос.
Избалована... Имаскар. Он бы не жалел себя, он бы дрался до последнего даже зная, что проиграет. Что бы он сказал, глядя на ее трепыхание? Нашел бы достойной себя?