Он взглянул вниз на существо, которое было Джурой.
— Чем бы ты ни был, — прошептал Скопик, — распрощайся с головой.
Размахнувшись, он швырнул заслонку в тело Джуры так сильно, как только смог.
Импровизированный диск просвистел по воздуху и точно настиг свою жертву, отрезав голову у Джуры. Она с грохотом покатилась по полу. Густая, наполовину запекшаяся кровь брызнула из шеи трупа. Обезглавленное тело сделало еще один неуклюжий шаг, пошатнулось, и упало на колени, а затем рухнуло на живот.
Тем не менее, вися на открытой вентиляционной шахте, Скопик не спешил спускаться вниз. Он смотрел на существо с искренним восхищением. Всё, чему он научился в Академии, даже близко не касалось того, на что он смотрел прямо сейчас. Когда он расскажет другим…
Снизу раздался шум — обезглавленное чудище все еще шевелилось. Оно двигалось ощупью по полу, пока не нашло отрубленную голову, а затем село, держа голову лицом перед своей грудью, развернув ее по направлению к Скопику, так что водянистые черные глаза уставились прямо на Скопика, а рот двигался вверх и вниз, как будто она, что-то жевала.
Рот широко открылся и раздался дикий вопль.
Скопик увидел, как обезглавленный труп Джуры Остроготха взял и затем швырнул свою голову прямо в него — ее рот был все еще широко открыт. Инстинктивно, Забрак выставил свободную руку перед летящей головой, и почувствовал, как её зубы впились в нежную плоть его предплечья, разрывая кожу и мышцы вплоть до костей. Боль была невероятной, словно химический ожог, полученный от зубов, покрытых едкой кислотой. Боль помчалась по руке Скопика, достигнув ключицы, и от этого он разжал вторую руку, рухнув вниз с головой, все еще вцепившейся в него. Пытаясь сконцентрироваться, он посмотрел на голову. Она издавала тихие булькающие звуки, хватка челюсти ослабевала, хотя глаза все еще блестели.
— Отстань от меня! — закричал Скопик, пытаясь стряхнуть голову и освободить руку. Но, он, как будто, обессилел — рука не слушалась. Неужели рука сломана?
— Отстань! — он схватил голову за волосы и потянул так сильно, как только мог, но она все равно не отпускала.
— Отпусти мою руку!
Какое то время, он бил ее об пол, кроша, так сильно, как только мог, но казалось, ее ничего не берет. Она повисла намертво, а жгучая боль продолжала просачиваться через рану в предплечье.
Скопик встал. Пол качался под ногами. В попытке достичь кровати он недооценил расстояние и рухнул на пол во второй раз, на этот раз уже лицом об пол. В глазах потемнело, свет померк, но тут он почувствовал, что боль в руке прекратилась, охватываемая прохладным онемением, которое начало распространяться по всему телу.
Скопик замер и затих.
Все звуки вокруг исчезли.
Чувство онемения усилилось, принеся, своего рода, эйфорию, которая поглотила его сознание сплошным черным потоком.
«Такая смерть не так уж и плоха», мелькнула мысль. «Это замечательно…»
Минут через тридцать, группа учеников вернулась в общежитие и обнаружила в комнате беспорядке. Они не видели, что стало со Скопиком — он заполз под кровать — но они нашли отрезанную голову Джуры Остроготха.
А когда они услышали звуки, доносящиеся из-под кровати, стоявшей сзади них, то было слишком поздно.
Глава 20. Запертые
Часом позже, 120 учеников — более половины численного состава Академии — заканчивали свою вечернюю трапезу, когда автоматика дверных запоров сработала, блокировав их в помещении.
Сделано это было одним из Владык, или случилось по другой причине — было неизвестно. Пятикурсник по имени Раккер первым обнаружил, что они заперты. Занятый мыслями о завтрашнем бое, он просто толкнул сильнее дверь, предполагая, что она застряла, или опять сломалась, но та не поддалась. Раккер бросил украдкой взгляд через плечо, чтобы посмотреть, не шутка ли это, но оказалось, что нет. Ни один из учеников, даже не смотрел на него.
К тому времени, когда он попытался использовать Силу, чтобы открыть ее, несколько учеников уже стояли за его спиной, выражая недовольство Раккером, который не давал им выйти. Даже те, кто еще не встал из-за столов наблюдали, чем окончится эта небольшая заварушка Никто из них не смотрел в сторону кухни, пока оттуда не послышались крики.