Перед разрушенным зловонным завалом стоял Ракен, весь дрожа. Его бил озноб. Зубы были крепко сжаты, и Ра'ат увидел, что Мастер меча прикусил свою губу так сильно, что из неё потекла кровь.
— Здесь мы сможем пройти, — сказал он.
Киндра указала на раненую руку Ра'ата. — Это не опасно?
— Ничего серьезного.
— Это сделал один из этих уродов?
— Я в порядке. — Ра'ат оторвал лоскут ткани от своих штанов и поспешно стал стягивать, словно жгутом, рану. Но кровь тут уже пропитала ткань насквозь и обильно стала стекать вниз по предплечью. Kиндра смотрела на это вместе с Mэггсом, Хартвигом и Владыкой Ракеном, и Рa'aт осознал, что мнение всей группы не совпадает с его собственным. Теперь, когда сражение закончилось, он, Рa'aт, стал опасной обузой.
От него должны избавиться.
Теперь он вне игры.
— Я могу сражаться также и левой рукой, — сказал Ра'ат неуверенно. — Вы же видели. Я еще пригожусь вам.
Киндра только кивнула, но ее лицо было непроницаемо, словно у игрока в саббак. Мастер меча промолчал, как показалось, вообще не слушая его. Все остальные также ничего не сказали. Ра'ат активировал свой световой меч, держа его в левой руке, и вонзил в неразрушенную часть стены, построенную мертвецами, разрезая металлические конструкции с застывшими внутри них человеческими органами. Таким образом, он надрезал массивный кусок и пнул его. Тот отделился и упал на пол с чавкающим лязгом.
— Видите? — сказал он.
Опять никто ничего не сказал, только Киндра и Мэггс, активировав свои мечи, включились в работу по расчистке прохода. Ра'ат с остервенением продолжал свою работу, словно он остался один. Запах горелого мяса все усиливался, а боль в его правой руке все возрастала, отдаваясь барабанным боем по всему телу. Он вспомнил Никтера и его внешний вид, когда он увидал его выпавшим из башни вместе с Джурой. Они могут его бросить, если он не докажет им свою полезность.
Используй Силу. Пусть темная сторона укрепит тебя.
Но, в то же время, сознание предупреждало об опасности использования Силы в его теперешнем состоянии. Оно подсказывало ему, что это была плохая идея. Нет, не просто плохая — ужасная идея. Кто знает, что с ним может произойти после этого?
Как ты себя чувствуешь прямо сейчас? Спросил его внутренний голос.
Ужасно. Я умираю.
Нет, это какое то наваждение. Это просто обычная рана. Да, он потерял немного крови — это верно, но он молод и силен, профессионально подготовлен и обучен. Он получал более опасные раны в Конвейере боли, чем сегодняшняя.
Но что будет, если эти нелюди были заражены?
Ра'ат почувствовал головокружение — стало тяжело стоять. Липкий слой пота покрыл его лоб, а одна или две струйки уже потекли за спину. В глазах стало темнеть, и в них замелькали желто-коричневые полосы. Стало трудно дышать. Он чувствовал себя так, словно кто-то крепко затянул на груди обруч из дюрастали. Острая боль, пронзила его левую руку.
Задыхаясь, он опустился на колени. Закрыл глаза. Возникло желание громко закричать, но ему не хватало воздуха. Беспомощный и обессиленный, он пришел к выводу, что могущество ситской алхимии превосходит саму Силу.
Войди в меня. Наполни меня силой, чтобы стоять и бороться, чтобы…
Это ворвалось в него со страшной силой. Огромные черные волны, смывающие все его жизненные принципы. Слишком поздно Ра'ат понял то, что он пригласил в свое сознание.
Это, возможно, училось подражать Силе.
Это, возможно, будет действовать как Сила.
Но это не было Силой.
Ра'ат вздрогнул. Все внимательно смотрели на него. Теперь ему было все равно. В последние мгновения ясного сознания, он видел себя со стороны. Видел, как внутри грудной клетки черный кулак сжимает его сердце так сильно, что оно готово вот-вот взорваться. Он мог чувствовать, как отключаются жизненно важные функции организма: кровяное давление, дыхание и остальные, поскольку эта загрязненная версия Силы становилась хозяином его тела.
Теперь ты мой, сказала болезнь. Мой, душой и телом.
Не убив его.
Преобразовав его.
Ра'ат почувствовал, как в нем зазвучала музыка, от которой ему стало хорошо и спокойно. Он чувствовал себя подобием бога — могущественным и невесомым. По его скривившемуся лицу пробежала угрожающая улыбка. Он начал плакать, и большие кровавые слезы благодарности текли по его щекам и капали с подбородка.