— Почему?! — Спросил Иго, губы его опять искривились. — Почему ты не дала мне знать?! Великие боги, зачем?!! Что я сделал тебе?! Я ведь не гнал тебя, я только требовал, чтобы ты назвала имя?!! Я думал, ты ушла к нему, у меня были сведения, что ты у него; почему ты не сделала так?! Если этот подонок тебя бросил… если только он посмел это сделать… — Как только он понял, что есть кто-то виноватее его, лицо его вспыхнуло и снова приобрело самоуверенное и властное выражение. — Я забираю тебя домой, Гара. Мне жаль твоего ребёнка, но для него лучше, что он теперь в райских полях. И для тебя. Как бы ты не пыталась это скрыть, я узнаю, кто это сделал с тобой, кто посмел тобою пренебречь, и эта тварь подавится собственными кишками.
Гара вздрогнула и посмотрела на брата умоляюще, как-то не по возрасту мудро и одновременно с таким состраданием! Он не заметил её взгляда, не понял его. Повернулся к Иву, хотел что-то сказать, но тут впервые подал голос Ош. Глядя в окно, он сказал:
— Возможно, барон, ты узнаешь правду даже быстрее, чем рассчитываешь.
Что он имеет в виду, стало ясно буквально через секунду, не понадобилось ни вопроса, ни ответа. Пара десятков всадников выехала на лужайку перед мельницей и окружила её.
— Проклятье… — Пробормотала Лоти, закрывая лицо руками. Иву хватило только одного взгляда, чтобы узнать гербы. Но барон, увидев, кто приехал, с облегчением улыбнулся и поспешил выйти. Ив поспешил за ним, ещё не понимая, что происходит, но уже чувствуя неладное.
Грит получил сигнал Адрии тогда, когда работы были уже завершены и можно было трогаться в путь. Анна не сомневалась, что, получи он сигнал раньше, он отправился бы в путь, не смотря на неисправность, так что, можно сказать, им повезло. Путь до Савалы был долгим, но Грит решил не тянуть и прыгнуть во второй раз через Пространство Гроома. На этот раз все его пассажиры и члены его немногочисленной пока команды приготовились к прыжку и приняли снотворное — спящие люди переносили прыжок через Пространство без проблем. Одна Анна помнила, о чём говорил ей Грит после первого прыжка, но промолчала. Спросила только у самого Грита, уверен ли он, и, получив ответ, что — вполне, — успокоилась.
Её восхищала решимость мероканцев, доверяющихся неуправляемому кораблю, хотя Кейв утверждал, что на самом деле они не верят, что его капитан — не Анна. Как бы то ни было, риск всё равно был велик, а Грит был очень нужен Общине, Корте и всему Союзу. Никто всё равно бы его не покинул, как бы ни сложились обстоятельства. Перед самым прыжком на связь вышла Адрия, и Грит ответил — Адрия находилась возле Савалы.
Во время этого сеанса Анна и Кейв впервые увидели Ва Вера, и обоим она показалась чрезмерной: большая, эффектная, громкая, экстравагантная. Кейв был шокирован её манерами не больше, чем её фигурой: воплощённая сексуальная фантазия озабоченного подростка, большая грудь, широкие бёдра, узкая талия, длинные ноги. Она ещё так небрежно демонстрировала это, чем даже в записи напугала воспитанного кинтанианской леди Кейва. Разговаривала она немного раздражающе: громко и самоуверенно. Анне не понравилось, что она фамильярно называет Ивайра «Ив» и говорит о нём так, словно имеет на него какие-то права. И ещё ей почудилось, что Ва не хочет делиться этими правами ни с кем. Может, это были только её фантазии, продиктованные постоянной тревогой и ревностью, ведь Ва общалась с Ивайром, в то время как она, Анна, даже не существовала для него. Впрочем, главное, что она узнала от Ва — это то, что Ив на Савале, что о нём заботится лорд Ош, и что ему по большому счёту ничто не угрожает. Никто в этот момент и помыслить не мог, что на самом деле Ив в опасности — и очень серьёзной. Грит предложил всем уснуть и начал отсчёт перед прыжком. «Я увижу его уже через какой-то час. — Думала Анна уже в полудрёме. — Боже мой, почему я не чувствую радости?!»
Новый персонаж был колоритным. Он был лет на десять старше барона Иго, мужчина в самом расцвете сил и возможностей, белокурый, довольно привлекательный, хоть и не красавец — но было в нём нечто особенное, эффектное, сексуальное даже. Он небрежно сидел в седле тёмно-рыжего скакуна, уперев левую руку в бок, и лицо его выражало очень странную смесь чувств, настолько откровенно, что слова радостного привета умерли на губах молодого барона. Он замер на нижней ступеньке каменной лестницы, и Ив остановился над ним, на верхней. Белокурый рыцарь посмотрел на него с презрением, с каким все эти люди смотрели на цветных, и тут же забыл о его существовании.