— Всё-таки мы, хищники, существа благородные. — Заметил Ив.
— Нас обстоятельства изменили.
— У них тоже есть космические корабли.
— И это верно. — Ош замолчал, глядел на ночную муть за окном вездехода. Ив подозревал, что ему очень больно, но внешне это почти не выражалось — только в слегка искривлённой позе да в обострившихся чертах лица.
Глава десятая.
Отчаяние.
Революция, свершившаяся в эти дни на Корте, была бескровной, красивой, мгновенной и окончательно-бесповоротной. Зила Таш готовила её тридцать лет, практически в одиночку, ценой бесконечных компромиссов и лавирования, а где-то и прямого давления сохраняя в неприкосновенности имущество, традиции, привилегии и права исчезнувших Высоких Домов. За это она постоянно подвергалась критике, порицанию и ответному давлению и Кинтаны, и наиболее радикальных мероканских новаторов. Всё было сохранено; в уравнение добавлен ещё один неизвестный, и в нужный момент было сделано то, что нужно. Засыпала Корта в полном неведении того, что Высокий Дом Мессейс существует со всеми вытекающими из этого общественными, политическими, экономическими и всеми прочими последствиями; проснувшись, она обнаружила его буквально везде. Заводы в космосе, плантации, острова, недвижимость, кредитные карты обрели владельцев в мгновение ока; данные Кейвара и Анны Мессейс оказались в памяти всех пропускных и охранных терминалов Союза, магазинов, медицинских, культурных, социальных и всех прочих учреждений Корты и Гешта. Виртуально Кейвар и Анна уже жили на Корте, являлись владельцами огромного имущества Крови Руэл, опекунами множества объектов социальной и культурной сферы, клиентами всевозможнейших заведений; активированы и должным образом запрограммированы были андроиды и роботы в домах, виллах и квартирах, и уже начали расконсервацию и реконструкцию помещений. В одичавших садах главной резиденции Дома, плеонской виллы Руэл — а теперь Мессейс, — началось особенно бурное движение; андроиды срезали буйную зелень, выкорчёвывали лишнее, ровняли и посыпали песком дорожки, заново выкладывали фонтаны, пруды, аллеи, павильоны; и руководил всем этим древний, на сто рядов перечиненный андроид Шаркон, привезённый Руэлами с Мерака.
Плеона была третьим по величине мероканским мегаполисом Корты, после Дины и Луаны, но не производила впечатления такового. Располагаясь на равнине, среди невысоких холмов, и не имея космического порта, Плеона казалась слишком сонной и патриархальной для этого. Окружённая с одной стороны джунглями, а с другой — солончаками и болотами, жаркая, влажная, мистическая, как все, расположенные на болотах, людские поселения, романтичная и неторопливая, Плеона была особенно популярна у туристов с других планет, из-за самобытности архитектуры, обычаев и строгости не только Кастовых, но и расовых различий и границ. Районы, где жили мероканцы разных Каст и рас, отличались друг от друга, как небо от земли, везде был свой уклад, свои нравы, своя архитектура, своё общественное устройство; здесь продолжали говорить на разных языках Старого Мерака, и даже существовали культы Ти и Мерц. Больше всего было здесь старых и многочисленных Домов Саиса, основанных красной мероканской расой; их просторные виллы утопали в зелени и были окружены водой: фонтанами, искусственными озёрами, бассейнами, прудами и каналами, — и цветами. Их обилие и разнообразие здесь были просто неописуемы. Конечно, вилла Мессейс славилась и искусственными прудами, и каналами, и цветниками; помимо того, в парке жили редкие на Корте птицы, все их кортианские разновидности, а в прудах и каналах жили пресноводные тюлени. Блудных Мессейс ожидало более чем роскошное жилище, сложенное из местного серого, с рубиновыми искрами, камня и белого дерева. Мерокано-кортианские дети и подростки, сопровождаемые гленками и собаками, заинтригованные и скандализированные, осаждали окрестности виллы, подглядывая за работами, и с нетерпением ждали появления Мессейс — родную Кровь самого преступного и проклинаемого существа в Известной Вселенной.
Их все ждали; о них все говорили. После того, как Анна Мессейс назвала себя на Савале, весь Союз говорил только о них. Говорили на всех планетах Союза и Лиги, на всех терминалах, на Биафра и даже Агой. Говорили о Грите и его странной команде, капитаном которой был какой-то неизвестный пока мероканец — раз оба Мессейс сказали, что капитана на Грите нет, значит, был ещё один?.. Ещё говорили, что Мессейс на самом деле не двое, и даже не трое, а несколько. Говорили… ждали. Напряжение всё возрастало там, где говорили и ждали. Вспоминали появление Нападающего Волка и трактовали это кто как: кто — как смерть для Л’вара, кто — как гибель для всех мероканцев и Корты. Говорили о Въерре: об убитых там то ли во время теракта, то ли облавы, о людях, которых спасали двое мероканцев, кортианин и Агой; о странном поведении кипов при расследовании этой трагедии, о молчании лорда Понтифика и Леди Факиа. Напряжение между мероканцами и кипами обострилось, возобновились стычки. Дом Гем не скрывал своей агрессии; мир между двумя расами висел на волоске. Все напряжённо ждали реакции Понтифика, но тот упорно молчал, и даже сами кипы начинали нервничать. Лорд Кор по собственной инициативе встретился с главами мероканских кастовых Советов, но это привело только к росту напряжения. Лорду Кору ясно дали понять, что кто бы ни был виновен в смерти Крови Гемов, а так же нескольких других Домов, он ответит, и мероканцы не станут делать исключение даже для Понтифика. Было ясно, как белый день, кого поддержат в этой ситуации кортиане, всегда обожавшие мероканцев, и как напряжённо ждут этого конфликта мятежные шхарианцы и непредсказуемые бардиане. Лорды были в растерянности; их жёны, почувствовав, что пришло их время, сообща искали выход из кризиса.