Ив тоже чувствовал злость, но, в отличие от Анны, считал себя правым. Она была такой холодной, такой чужой, и такой красивой! Она не возмутилась в ответ на его упрёк, не стала возражать, и тем ранила его в самое сердце. Всё это время он надеялся, что не прав, и что забрать его с Гонвед Гриту помешали какие-то роковые обстоятельства. А получалось, что он прав. И только уже внутри камеры он подумал: «Странно. Я даже не заметил, куда делись Ош и Гэвэнто. И сейчас не спросил».
На самом деле странным это показалось ему одному. Когда они с Анной оказались рядом и посмотрели друг на друга, между ними не то, что искра пробежала — воздух затрещал от напряжения, и молнии забили. Пришлось Кейву заняться Ошем, а враз погрустневший Тайнар взял под своё покровительство Гэвэнто. Не рискнув побеспокоить поглощённую друг другом парочку, остальное население Грита занялось рутинными делами, ожидая момента, когда капитан освободится из карантина и настанет момент для знакомства. Все были возбуждены и заинтригованы. Долгожданный капитан успел произвести впечатление; пилоты бурно обсуждали его появление, его внешность и символ Нападающего Волка, который он нёс.
Напряжением был пронизан весь Грит насквозь, ведь сильнее всех ждал сам корабль. Остальные просто изнывали от любопытства. Некогда было лишь Кейву и Ва, которые вдвоём вынуждены были взять на себя заботу об Оше и Гэвэнто — этим двоим требовалась срочная помощь.
Как ни странно, стойкая неприязнь, которую они питали друг к другу, работать вместе им не мешала. Оба они были профессионалами, и прекрасно дополняли друг друга: Кейв, отлично знающий биохимию и освоивший автоматику и компьютеры Грита, и Ва, блестящий диагност и практик. У неё, как и у остальных Вера, было медицинское образование помимо основной профессии — две-три профессии были нормой для представителей мероканских Высоких Домов. У них было общее прекрасное качество: личная неприязнь никак не влияла на их отношение к делу и не мешала оценить по достоинству даже того, кто вызывал у них негативные эмоции. Начав работать, они на время совершенно растворились в этой работе, и их короткие реплики и обмен мнениями по существу были лишены обычных колкостей и неприязненных интонаций. Ва прекрасно понимала Кейва, даже до того, как он заканчивал свою фразу, это было не лишним в отношении Оша — его сердце так и норовило остановиться, не выдерживая отравления, повреждения печени, ожога и отёка лёгких. Последние препараты он делил между Ивом и Гэвэнто, и переоценил собственную выносливость. Кейву и Ва пришлось запускать все лечебные программы одновременно: ничто не могло ждать второй очереди.
— Ещё немного, и ничего нельзя было бы поделать. — Заметила Ва, дождавшись благоприятного прогноза. — И так потрясно, как он это вытерпел.
— Четверть часа, и ничто бы его не спасло. — Согласился и Кейв. — Интересно, чем это ему так разворотило печень? Такое впечатление, что внутри что-то взорвалось. Входное отверстие чистое.
— На Барде пользовались когда-то огнестрельным оружием. Похоже на раны от него, но ты прав: внутренние повреждения слишком велики. Кто пользуется такими ужасными вещами?..
— Очнётся — расскажет. Как там наш мальчик?..
С Гэвэнто оказалось гораздо легче: кроме отравления и аллергии у него ничего не было.
— У вас, Мессейс, хорошие гены. — Заметила Ва. — Удивительно здоровый подросток. Кейс смотрел на Корте Анну, так он тоже восхищался: прекрасная наследственность. Вы очень выносливые и крепкие мероканцы.
— Спасибо Шитахе. — Хмыкнул Кейв. — Уж он постарался, чтобы мы выжили любой ценой и пригодились ему.
— Думаешь, дело в этом?
— В основном.
Гэвэнто ещё оставался в карантине, когда Ив вышел из своей камеры, здоровый, злой и полный решимости, но, как и Анна, прежде проведал Оша. Его к нему не пустили, естественно, и он очутился возле Анны, тоже наблюдавшей за процессом сквозь прозрачную стену. Заряд встретился с зарядом, и воздух явственно запах озоном, когда он спросил:
— Так как насчёт объяснений?
Анна быстро глянула на него и кивнула:
— Поехали. С Ошем всё в порядке, с мальчиком тоже. — И первой пошла в лифт. Давно уже она не чувствовала себя так странно! Она не дрожала, а как-то вибрировала вся, в унисон своим ощущениям. В лифте, очутившись с Ивом в тесном пространстве один на один, она вдруг поняла то, что остальные поняли ещё в ангаре: между ними что-то происходит. Что-то, чёрт побери, такое, от чего по коже бегут змейки разрядов и сам воздух дрожит от напряжения, и нет больше никого и ничего в этом мире, кроме них двоих.