Почти сразу же стало очевидным, что эти руины облюбовали ящерицы, причём самые, что ни на есть, хищные, но самым странным и диким было то, что ящерицы эти были покрыты перьями, и вид имели чудной и жуткий. Сопротивление защитного поля не давало им приблизиться к катеру, но их суета вокруг напрягала. Не было никакой возможности покинуть катер и исследовать руины так же, как в этот момент это делали Ив и Анна; Кейв и Ва только снимали всё, что казалось им интересным и многообещающим. Надо ли говорить, что по поводу того, что интересно, а что нет, у них всякий раз разгорались жаркие споры!
В принципе, если бы хоть один из них был склонен к поиску компромисса, им вообще быстро удалось бы прийти к какому-нибудь общему знаменателю, но тут, что называется, нашла коса на камень. Уступать не хотели оба. Если Ва говорила: «Какие красивые развалины!» — Кейв ворчал, что она слишком много времени тратит на ерунду; если Кейв замечал: «Может, заглянуть туда?» — Ва сварливо возражала: «Видно же, что ни фига там нет путного!» Просто удивительно, как, тем не менее, они ухитрились выполнить свою задачу до конца и вполне профессионально! Решив отправиться в храмовую долину, как Ош и Тайнар, на помощь к Анне и Иву, они на диво быстро договорились по этому поводу. Им казалось, что Анна и Ив взяли на себя всё самое сложное; к тому же, по словам Асте, которая помогала им и вела, Ив с Анной обнаружили уже что-то очень интересное — какие-то фантастические останки. На катере добираться было слишком долго, и они вызвали Ома.
Что не вызвало со стороны Кейва никаких возражений — так это слова Ва по поводу красоты этой планеты. Пролетев над прекрасной горной страной, цепью синих, как небо, озёр и степью, покрытой высоченными шёлковыми травами, они летели над океаном, по которому сильный ветер гнал волны, увенчанные пенными коронами; какие-то крупные животные или рептилии стремительно плыли поперёк волны, время от времени взлетая над нею по очереди, словно играли в какую-то игру. Ва снимала океан, изредка бросая замечания на счёт увиденного.
— По-моему, это вполне реально. — Сказала она вдруг.
— Что именно? — Нахмурился Кейв.
— Колонизировать эту планету, разумеется. Ты же прекрасно понял, о чём я.
— Только что ты разглагольствовала о подводной охоте. — Заметил Кейв. — Откуда я знаю, что ты перекинулась на другую тему?
— Прекрати, склочник. Я уже объяснила, про что я.
— Не надо приписывать мне эмоции и намерения, которых у меня нет.
— Я тоже считаю, что эта планета — идеальное место для мероканцев. У нас должна быть своя планета, не вечно же нам быть гостями Корты. — Дипломатично вступил в спор Ом, и, не давая спорщикам открыть рта, продолжал говорить ещё минуты три на эту тему.
— Здесь уже жили люди. — Заметил Кейв, когда он замолчал. — И им крупно не повезло.
— А может, как раз наоборот! — Дерзко возразила Ва.
— Ну, да. — Мрачно усмехнулся Кейв. — И где они теперь?
— Где же они теперь? — Спросила Анна, осторожно касаясь рукой губ огромной каменной маски, одной из двух, охранявших вход в главные залы дворца.
— Умерли в любом случае. — Откликнулся Ив. — Пять тысяч лет — не шутка.
— Я не могу поверить, что все они умерли от какой-то катастрофы — и всё. Они ничего не оставили? От них ничего не осталось?
— Почему ничего? — Ив окинул взглядом пышный двор, прежде чем скрыться в полумраке парадной залы. — А это, вот это всё?..
В залах было грязно, пыльно; там, где крыша была повреждена, под лучами света росли деревья и лианы. Анна почему-то представляла себе руины как-то иначе — более нарядными, чтоли. А ещё, ей казалось, что они только войдут сюда — и увидят какие-то такие вещи, которые непременно расскажут им всю правду о том, что здесь произошло, причём подробно и красочно. Но на деле оказалось, что ничего здесь нет, а если есть — так просто это не найти и не увидеть. Всё сожрало время, смыли дожди, разрушили деревья. Пять тысяч лет! — Анна думала об этом, с отчаянием оглядываясь вокруг. Старше египетских пирамид, древнее китайских преданий, забытые всей Вселенной, эти руины и сами всё позабыли. Они были абсолютно немы… Или нет?.. Во тьме одного из небольших залов, что анфиладой шли сквозь северное крыло дворца, Анна первой увидела на стене большой кусок хорошо сохранившейся фрески и испустила радостный крик. Фреска была великолепна. Яркие краски, не известно, каким чудом сохранившиеся, создавали праздничное, феерическое впечатление. Двое мужчин и одна женщина в пышных причудливых одеждах и головных уборах отдыхали в саду, на фоне стилизованных изображений деревьев и цветов; слуги в набедренных повязках обмахивали их веерами и подносили напитки; три молодые девушки играли в тени пышного дерева на крохотных струнных инструментах с очень длинными грифами. Всё было сочным, свежим, почти не повреждённым, скорее всего, потому, что здесь царила абсолютная тьма, и все краски ожили только при свете плывущих вместе с Анной и Ивом шаров-осветителей.