А они спорили. Ив настаивал на том, что Ош полетит не один, а Ош возражал, что тогда лучше вообще не лететь. Тайнар предложил сделать так: Ош прилетит на терминал, а через полчаса после него возле терминала выйдет Грит. Ив не хотел оставлять Оша одного даже на полчаса; но в итоге ему пришлось уступить — и согласиться даже продлить время до часа, так как получаса Ошу могло не хватить на то, чтобы договориться с Ваем и совершить покупку. Вместе они отправились в ангар, готовить корабль для Оша, оставив Анну наедине со своими сомнениями и страхами.
Терминал, на который прилетел Ош, был небольшой отдалённой станцией, которой пользовались только те, кто летел со Шхара на Биафра. Шхар был самой криминальной планетой Священного Кинтанианского Союза; законы, принесённые сюда кипами, не распространялись за пределы крупных мегаполисов. Жёсткий матриархат, царивший на Шхаре, как и его противоположность на Савале, развращал одних — властью, других — бесправием. Гаране чувствовали себя на Шхаре, как дома, не смотря на достаточно крутые и жёсткие меры кипов; и этим маленьким и отдалённым терминалом открыто владел гаранин, Мел Саар.
Раса древняя, как раббиане и мероканцы, гаране имели собственный, весьма своеобразный облик. Довольно высокие, но коренастые и громоздкие, гаране чем-то похожи были на мифических земных гномов: с крупными чертами лиц, большими руками и ногами; но уродливыми их нельзя было назвать. В грубо сделанных и смело вылепленных лицах самых красивых гаран было своеобразное и непередаваемое очарование; а цвет глаз у них бывал и вовсе невероятным: тёмно-фиолетовым, сиреневым, ярко-жёлтым. Эти цвета были их отличительной чертой — как чёрный и карий цвета, свойственные только землянам, лунно-серый, свойственный только мероканцам, пепельно-коралловый, встречающийся только среди кинтаниан, или оранжевый, свойственный только шхарианцам… Мел Саар был обладателем ярко-фиолетовых глаз, тёмно-рыжих волос и смуглой, золотисто-оливковой кожи; родился он в космосе, на терминале, давно, ещё во времена его детства, разгромленном и «очищенном» кипами, потому отличался от гаранцев, родившихся на Шхаре или Савале (где они тоже неплохо чувствовали себя), более изящным и тонким сложением. В общем и в целом, его могли счесть красивым без всякой натяжки на любой человеческой планете. Повадками и мимикой он очень сильно напоминал сытого наглого кота; больше всего он походил на Джона Траволту в его самых отрицательных ролях. Лорда Оша он пригласил к себе сам, сразу же, едва тот покинул шлюз и появился в накопителе. Встретил, развалившись в кресле, кошачьей улыбочкой и наглым мурлыканьем:
— Самый знаменитый и скандальный кип Вселенной — на моём терминале и без охраны! С ума сойти! По какой нужде? И как тебя величать теперь, когда лордства твоего ты почти лишился?
— Можешь называть меня Свари ох’нер Тэют ох’Калькхэн, если хочешь.
— Хм. — Глаза Мела смеялись. — В конце концов, «почти» — не считается, лорд Ош, не так ли?
— Может, хватит приветствий?
— Как скажешь. Выпьешь? Закусишь?
— Спасибо, сыт. Но если случится заглянуть тебе в мой дом, я и выпью, и разделю стол с тобою. — Ош ясно выразил собственные мирные намерения и своё неверие в благожелательность Мела, и тот оценил — разулыбался ещё более сытой, ещё более наглой, но при том и обаятельной улыбкой:
— Ну, и правильно, никому верить нельзя. Оружие-то сдал?
— Уж ты-то знаешь, что это фикция для нас, кипов.
— Знаю. — Глаза Мела на миг смеяться перестали. — Говори. Я не кинтанианка, церемонии разводить и изъясняться намёками не намерен; ходить вокруг да около не стану. Что привело тебя сюда?
— Мне нужна женщина. — Непринуждённо ответил Ош. — Такая, к каким я привык на Савале: послушная, я бы даже сказал, покорная, без амбиций и претензий. Я теперь временно веду жизнь скитальца, и по известным причинам приобрести такую на Въерре или другом большом терминале не могу.
— И с чего же ты взял, что такую можешь найти именно здесь? — Прищурился Мел.
— Умоляю, Мел, раз уж мы заговорили без обиняков, не виляй зря! Всей Вселенной уже известно, что именно здесь находится Вай Атт; я на твоём месте уже давно перепрятал бы его. Но пока ты этого не сделал, я хотел бы воспользоваться его услугами в деле приобретения, скажем так, утешения в моих печалях. Он мог бы хорошо подзаработать — я на всякий случай ещё с Пскема прихватил солоночку. А посреднику я, пожалуй, шепнул бы на ушко кое-что такое, о чём хотелось бы знать каждому мало-мальски соображающему живому существу в этой Вселенной.