Уверенные в этом, первыми в атаку бросились гаране. Движения Оша можно было проследить только в замедленном повторе: падая под сверкающие лезвия секир и топора, он крутанулся на руке, ножами, выскочившими из космических ботинок, ударил по ногам гаранина с топором, свалив его, подхватил в полёте топор; вскакивая и одновременно уворачиваясь от сверкающих катан, он опять крутанулся между нападающими, топором почти небрежно снёс наискось часть черепа вооружённому ножом кинтанианину и выпрямился в стороне, уже вооружённый топором и ножом. Двое убитых ещё умирали в собственной крови; покалеченный гаранин пытался приподняться, отчаянно ругаясь и требуя помощи. Шхарианка, взмахнув катаной, прекратила и его жалобы, и просьбы. С вызовом посмотрела на Оша. Она была очень красива. Матриархат Шхара был иного рода, нежели женская власть Кинтаны — в отличие от кинтанианских леди, шхарианки своей красотой не пренебрегали. Вообще, культ сексапильности и чувственной власти над противоположным полом на Шхаре был так же силён, как и на Земле. Зена, королева воинов, вместе с Рыжей Соней удавилась бы со злости, увидев эту воительницу, в которой сексапильность сочеталась с волей, холодным умом, властностью и мастерством. Земные амазонки — одна из распространённых мужских фантазий о дикой воительнице, которая в итоге покоряется сильному мужчине, — в подмётки ей не годились. Она настолько верила в свою власть и в превосходство женщины над мужчиной, что была для Оша менее серьёзным противником, чем могла бы быть.
Не смотря на то, что безоружный кинтанианин только что, не напрягаясь, в мгновение ока убил двоих из них и завладел их оружием, они ещё не поняли, что происходит. Впрочем, насторожиться это их заставило, и во второй раз на Оша напали только гаранин с секирами и двое кинтаниан. Атаку они построили грамотно; будь Ош даже суперменом, ему не удалось бы увернуться и избежать хотя бы одного из нападающих. Он и не уворачивался, а устремился им навстречу. Ему надолго запомнилось выражение лица гаранина, который вложил всю мощь удара туда, где Ош должен был очутиться, продолжая свой стремительный бросок, и со свистом разрубил секирами пустоту. А Ош, застывший в середине стремительного броска, тут же ударил, обеими руками, топором вспарывая грудную клетку гаранина, а ножом пронзая горло одного из кинтаниан. Завершая движение и бросая оружие, в прыжке, разворачиваясь, он ногой сломал шею последнему из кинтаниан и подхватил его нож, уклоняясь от сверкающего вихря, в который превратились катаны.
Всё предыдущее действо заняло не больше двух минут — большая часть которых ушла на приглядывание друг к другу. Теперь все поняли, что происходит, и кто очутился на арене. Только клык-офицеры умели останавливать себя в самом стремительном броске и фиксировать своё тело в любом положении, игнорируя законы физики. Но даже не в этом заключался весь ужас. Они умели не только это, и Мел с Ваем уже жестоко упрекали друг друга за то, что не обшарили Оша получше на предмет не только оружия. А на арене тем временем разыгрывался последний краткий эпизод бойни.
Не смотря на страх перед подобными тому, кто стоял теперь перед ней — а их боялись все в Известной Вселенной, — шхарианка всё ещё верила в своё превосходство, и в то, что мужчина пощадит её тело, которое не могло его не возбуждать. Движения её вдруг сделались очень плавными и дразнящими; обходя Оша по окружности, она откровенно соблазняла его. Она почти уверена была, что он её не убьёт — разоружит, может быть, ранит. И он, как будто, колебался — не спешил нападать, с интересом наблюдая за ней. Если бы она отказалась от поединка и продемонстрировала это, Ош не стал бы её преследовать. Он не испытывал удовольствия от убийства. Но она напала, когда решила, что он достаточно деморализован созерцанием её прелестей, и поплатилась за это. Клинки её со страшной силой, но абсолютно бесполезно рассекли воздух там, где только что был Ош, и в тот же миг в спину ей вонзился нож. С хриплым выдохом шхарианка рухнула ничком на пол, залитый кровью и содержимым чьёго-то желудка. Ош повернулся к Агой, уже вооружённый катанами. Последующие свои движения он рассчитал с точностью до долей секунды. Шаг; разворот, нырок под сверкающий «коготь Сакирш-ш», разворот в обратную сторону и удар наперекор собственному движению. Голова Агой ещё летела по великолепной дуге в сторону, разбрызгивая тёмную кровь, а Ош уже был возле нано-стены. Крохотный карандашик с тонюсеньким «грифелем» прижался к стене, и она растаяла, впустив Оша в коридор, из которого только что вышли гаране. Голова упала и покатилась; Ош катаной вскрыл потолок над собой и исчез в коммуникациях терминала, где его невозможно было проследить и нельзя было никак помешать.