— Приятно услышать интеллигентный вопрос. — Одобрительно заметил Ликаон, и Элле снова покраснел, на этот раз от радости. — У меня есть имя, которое поднимает меня на недоступную нумерованным андроидам высоту. Меня зовут Ликаон. Обслуга моего класса обладает собственной личностью, то есть, способна радоваться, скучать и даже страдать, испытывать удовольствие, как, например, сейчас, от общения с культурными и вежливыми людьми. Могу ли я надеяться, что вы не выдадите меня кипам и поможете определиться, где находится Луана и как мне туда попасть?
— Конечно. — Гордясь собой, ответил Элле. — Кипам мы тебя точно не выдадим. А что там была за авария?
— С помощью этой аварии я как раз и сбежал от одного из кипов. Это было не очень гуманно, но другого выхода не было. От быстроты моих действий зависит жизнь людей в глубоком космосе. Они ждут помощи. Но кипы пока об этом знать не должны.
— А эти люди — мероканцы?
— Да! Двое мероканцев, я хорошо их знаю. Симпатичные, культурные люди.
— Луана на юге, а точнее я не могу сказать. — Смутился Элле. — Я ещё не учил географию. Вообще-то, я сам из Луаны, и завтра утром мы туда возвращаемся. Я мог бы взять тебя с собой, если только папа… А может, мы просто тебя спрячем? Мы возвращаемся на катере, по морю. Там запросто можно тебя спрятать. Но ты на самом деле не хочешь никого убить или взорвать?
— Помилуйте! — Ликаон молитвенно сложил руки. — Я просто обслуга, оружия у меня нет и не было! Я могу только защищаться, но проявить агрессию просто не способен!
По дороге домой Элле и Миа договорились, что ни за что никому не скажут, особенно взрослым, но за ужином так переглядывались и перемигивались, что родители непременно заметили бы и быстро всё узнали, если бы не были заняты собственными проблемами. Улетая на Савалу, Ва сообщила своим, что нашла их родственника, и улетает с ним вместе. Её поступок казался родным каким-то безумием.
— Хоть бы объяснила что-то! — Злился Адрейн. — Живёт сама по себе, словно у неё нет Дома!
— Неужели Ивайр на самом деле убил столько людей на Въерре, как говорят? — Сокрушалась Оэ. — Теперь-то он не киборг?
— Ва не стала бы помогать ему, будь это правда. — Возразил Кейсар. — В сестре я уверен: она сумасбродка, но умница и молодчина. Я думаю, она узнала что-то, что расположило её в его пользу, а её трудно обмануть.
— Мир сошёл с ума. — Досадливо отмахнулся Адрейн. — Мероканец из Дома Вера — убийца, член команды мародёров! Что рожицы корчите?! — Набросился он на детей. — Нечего слушать взрослые разговоры! Доели? Спать!
Наутро он опять не обратил внимания на странное поведение детей, собирающихся в дорогу. От Ва больше не было никаких вестей; они знали, что Ва летит на Савалу, но зачем, могли только гадать. Даже Оэ не замечала никаких странностей, опечаленная недовольством мужа. Таким-то образом Ликаон очутился в Луане максимально быстро.
Утром того дня, когда катер Вера входил в залив Луан, Тибру Заэм вызвали из её собственной лаборатории в большом научном комплексе. Гигантские стеклянные оранжереи, заполненные мероканскими растениями и заселённые мероканскими животными, птицами и насекомыми, полные журчания воды и резких и мелодичных криков живых существ, скрывали в себе ещё и вполне удобные лаборатории, стерильные, оборудованные по последнему слову Союзной техники. Подобного комплекса не было даже на Кинтане, и мероканская Община заслуженно гордилась им. Здесь стремились работать учёные со всего Союза, со всех его планет, даже кипы. А Тибра Заэм очень гордилась тем, что в этом комплексе существовала уже три года лаборатория с её именем, что означало особый статус её владелицы. Работать с нею было честью для многих, имеющих вес и имя учёных. С той самой, знаменитой операции по спасению наркомана — кинтанианина, она прославилась, пожалуй, на всю Вселенную, и теперь напряжённо работала с двумя раббианами и одним кинтанианином над усовершенствованием своего метода. Как известно, тот её пациент больше не был рабом решерша, но и здоровым человеком считаться не мог; а она стремилась к безупречному результату. Последнее время её нервировали разговорами об офтах. Несколько раз её вот так же вызывали из лаборатории среди рабочего дня, чтобы сообщить какие-то «достоверные» сведения о каком-то офте мероканца, умершего тысячу лет назад, и она была раздражена и настроена весьма агрессивно.