— Конечно. — Мягко произнесла судья. Нита Эшен усмехнулся, и надел очки. Лифт остановился. Они были у подножия скалы.
Верхний Город теперь был прямо под ними. Заросли лепидодендронов окружали площадку, на которой лифт оставил своих пассажиров; немного выше площадки в скалу врос небольшой старинный кортианский храм. Сравнить его с чем-то земным было сложно; множество тонких колонн и яйцевидных арок, странные гротескные фигуры, увитые тропической зеленью, множество тонких водяных струй, падающих на мраморные ступени… Анна загляделась на него, а судья сказала:
— Дом Вера приглашает вас пожить у них эти несколько дней, которые уйдут на сборы. Я, разумеется, приглашаю вас тоже. Но вы можете остановиться и в собственном Доме. Что для вас более приемлемо?
— Собственный дом был бы… я не хочу показаться неблагодарной, но мне очень любопытно, понимаете?
— Понимаю. Конечно. Как выяснилось недавно, на имущество Руэлов имеется ещё одна претендентка; по факту она приходится двоюродной племянницей Кейвару. Она знает о вас: ваш Ликаон назвал при ней ваше имя, — и мы полагаем, что ей необходимо на время исчезнуть с Корты. Скажем, полететь с вами на Грит? Она может оказаться полезной.
— Она? — В некотором замешательстве переспросила Анна.
— Туи Асте, очень юная девочка, ей и шестнадцати нет. Я боюсь, что сейчас, когда ситуация начнёт проясняться, она неизбежно попадёт под удар. Мы с Эшем — люди закалённые, и уже очень давно ничего не боимся; Дом Вера — многочисленный и опасный, а она совсем одна. Она, как бы это сказать, нонсенс, сирота, Дом Туи не существует более, но войти в родственный Дом Заэм и утратить имя она не захотела. Это редкое мужество для мероканки — решиться остаться без опёки и защиты Дома, — и мы приветствуем его, но в данной ситуации ей грозит нешуточная опасность. Община, конечно, постарается защитить её, но, не опасаясь мести Дома, заинтересованные персоны могут пренебречь этой защитой. Такое уже, к нашему прискорбию, случалось. Община не обладает тем эмоциональным полем защиты, какое имеет Дом, мы выполняем долг, и только.
— Я понимаю. — Анна действительно понимала. В её жизни был момент, когда, стремясь защитить сына, она на этой самой эмоции совершала невероятные вещи. Она помнила, как её внутренний порыв подчинял даже эмоции других людей, уступавших в ситуациях, где уступка казалась невозможной. Мысли о Доме становились с каждым часом всё более осязаемыми и конкретными. Она начинала понимать, сердцем, что такое Дом.
«Бедная девочка. — Думала она об Асте. — Бедный Ив».
Флаер изящно спланировал к небольшому острову на границе Дельты, одному из многих, созданных разрезавшей мраморное плато на неравные части Луан. Ещё буйные в этом месте, воды её разбивались о скалистое основание и, пенясь, обтекали его с двух сторон. Меж двух потоков с восточной стороны, защищённая камнями, образовалась тихая уютная заводь. Хозяева острова удачно и с большим вкусом преобразовали её берег, где обработав мрамор и превратив его в карнизы и ступеньки, где оставив, как было, и бухта выглядела просто идеально. Флаер приземлился на берегу бухты, и вверх, по ступенькам, сквозь буйные заросли тропических растений, пришлось подниматься несколько минут. Где-то на середине пути Анна обернулась: панорама Луаны лежала перед нею на фоне бирюзы и жидкого золота залива. Царство воды, пышной зелени и мраморных строений — скорее, Атлантида, чем мегаполис космической эры.
Но ей ещё предстояло увидеть свой дом. Нита Эшен намеренно подлетел к острову так, чтобы она не увидела его раньше времени; чтобы не испортилось впечатление.
Дом был выстроен в старинном синардийском стиле: в форме корабля, «кормой» нависавшего над прибоем. Вход, окружённый тонкими высокими пилонами, был в «носу» — высокие двойные двери из тёмно-красного стекла и чёрного дерева. Два крыла, выходивших из кормы и плавно окруживших бассейны с фонтанчиками и рыбками, были террасами, с множеством тонких колонн, скамейками, вазами, из которых свисали пышные цветы, решётками, по которым вилась пёстрая зелень. Всё было ухоженным, идеальным; площадки сверкали чистотой, дорожки — посыпаны крупным серым песком и тщательно выровнены; зелень ежедневно подстригали и прореживали садовники — андроиды, часть которых трудилась в саду и в этот момент. Но жизни в вилле не было, как в музее: и сад, и дом были полны тоски и воспоминаний.
— Прошу. — Нита Эшен пропустил Анну к двери, и она, не найдя ручки, просто толкнула створки, которые легко сложились в стороны. Из дома напахнуло ароматной прохладой, такой приятной после непривычно-жаркого воздуха. Внутри было такое же чёрное дерево, красное и прозрачное стекло, пёстрый мрамор. Длинный, высокий, на все три этажа, холл пронизал всё здание и оканчивался стеклянной стеной: красной, с большой прозрачной розеткой посредине. Всё сверкало нетронутой чистотой; блики от стеклянного потолка перемежались пятнами солнечного света и ажурными тенями.