— Ага. — Пожала плечами Асте. — Выходит, так. Мы — одна Кровь. Оэ была его родной сестрой. — Она щёлкнула смолой несколько раз подряд, спросила, оглядевшись:
— Где я буду жить?
— Где хочешь. Жилой этаж — третий.
— Ага. Ну, до завтра! — Асте первая направилась вверх. Анна посмотрела сзади на её фигурку. Её сыну сейчас было бы почти столько же, и больно было думать о том, что рядом с Асте сейчас мог бы идти он. Здоровый, красивый, счастливый мероканский мальчик. Слёзы закипели в сердце. Анна бросилась наверх, в свою комнату, не замечая, что всё уже готово, упала на постель и разрыдалась. Боль была такой сильной! Ивайр, который вернул себе жизнь и тело только для того, чтобы пережить вторичное предательство и унижение… Её сын, который мог родиться на Корте и быть сейчас здоровым и счастливым мальчишкой… Кейв, который сам себя окружил вакуумом и навсегда вмёрз в глыбу льда… Кто-то должен ей ответить за это! На Земле виноватых не было, но теперь она, кажется, виновного нашла. И прощать не собиралась.
Громкий плач гленков за окном привёл её в чувство достаточно быстро. Казалось, что их сюда слетелось великое множество, и все они рыдали вместе с нею. Анна села, вытерла глаза, заставив себя успокоиться. Попросила у Ликаона спа и фруктов, пошла в ванну. Когда вышла и велела балкону открыться, услышала откуда-то отголоски громкой музыки и нескольких молодых голосов.
— Что это? — Спросила у Ликаона.
— Асте пригласила гостей. — Ответил тот. — Восемь человек, на крыше террасы с восточной стороны.
— Понятно. Молодёжь! — Заметила, но уже с усталой улыбкой. — Хочу спать на балконе.
— Как скажете! — Обрадовался Ликаон и захлопотал, устраивая ей гамак. Анна прошлась по своим комнатам, выглянула в окна, попробовала различные устройства. Хотела уже лечь, когда включился экран внешней связи. Почему-то она совсем не удивилась, увидев улыбающееся лицо Тайнара Гема.
— Хотел пожелать вам спокойной ночи. — Сказал он. — Я задержусь в Луане; возможно, полечу с вами в космос.
— Буду очень рада.
— А пока мы здесь, не хотите завтра с утра совершить маленькое путешествие?
— Куда?
— Куда бы вы хотели?
— Везде. — Засмеялась Анна. — Я везде хочу побывать!
— Тогда посетим Мелару и Нижний город. Пляжи и острова. Идёт?
— С удовольствием. — Ответила Анна. Он снова улыбнулся. Синие глаза его смотрели так внимательно.
— Вы плакали? — Спросил он вдруг. — Простите; но может, лучше мне приехать к вам сейчас?
— Нет, спасибо большое, но всё уже прошло. Так… подумала об упущенных возможностях. Всё прошло.
— Это хорошо. — С лёгким сожалением согласился он. — Тогда до завтра?
— До завтра. — Кивнула Анна, и экран погас.
Как быстро менялось сегодня её настроение! Только что ей было так плохо, и вдруг, после небольшого разговора с симпатичным мужчиной — гардианцем ей стало легко и приятно. И уснула она, убаюканная воркованием и попискиванием успокоившихся вместе с нею гленков и сладким парфюмерным ароматом цветущих лепидодендронов.
Глава шестая
Геометрия чувств.
С утра у лорда Оша вышла неприятная ссора с послом. Тот уже в который раз указал своему помощнику на недопустимость его поведения для офицера столь высокого ранга и происхождения. Далее, воодушевлённый молчанием помощника, он заявил, что Ош даёт повод туземцам презирать себя, и тем вообще дискредитирует светлый образ кинтанианина на этой отсталой планете. На это Ош только скривился. Он страдал с похмелья и злился. Посол ему надоел. Савалу он ненавидел; себя ненавидел даже больше. Когда слушать посла стало совсем невыносимо, он привычно предложил ему пожаловаться Понтифику. «Может, — добавил он не без горького ехидства, — меня ещё куда-нибудь направят? Я заранее страдаю».
Посол, как всегда, был возмущён, и как всегда же, ответить ему было нечего. Для офицера с таким происхождением, такими связями и такими заслугами, как лорд Ош, Савала была последним местом ссылки. Для не слишком родовитого и с большим трудом добившегося этого назначения лорда появление здесь Оша оказалось форменной катастрофой. Помощника сопровождала личная просьба леди Факиа позаботиться о нём и о его защите, и лорд посол не мог этой просьбой пренебречь. Лорд Ош же, словно нарочно, делал всё, чтобы сделать задачу своего несчастного начальника почти невыполнимой. Пьянствовал, дебоширил, кутил в дешёвых кварталах Рюэль, устраивал пьяные драки, специально нарывался на смертельную опасность; купил себе в местном борделе самую дешёвую шлюху и даже не постарался оформить её в посольство на какую-нибудь должность, как это делали другие неженатые офицеры. Дня не проходило, чтобы Ош не устроил какого-нибудь позорного дебоша с местными, которые тут же предъявляли в посольство претензии и счета. Ош платил, не глядя, и это тоже раздражало посла. С такими средствами, такими связями! И так позорно влипнуть. Он Оша не понимал, не хотел понимать. Однажды только он попытался спросить его, что могло двигать таким человеком, как Ош, в этой страшной истории, но тот только посмотрел, и у посла пропало желание спрашивать. Маре его знает, этого прима — офицера личной гвардии лорда Понтифика, что им двигало, и что он скрывал? В любом случае, такому скромному лорду, как посол Понтифика на Савале, лучше всего было держаться от таких тайн подальше.