Ив научился ездить верхом гораздо быстрее, чем Ва. В своё время он чего только не испробовал в жизни, в том числе и езду на кортианских верховых животных, родственниках земных тапиров; к концу дня он сидел в седле если не отменно, то вполне терпимо. У Ва дело продвигалось хуже. Она довольно быстро научилась ездить шагом и совершенно перестала бояться своего скакуна, но едва он переходил на свою мягкую, но раскачивающуюся рысцу, как она сползала в седле и представляла из себя жалкое зрелище, вцепившись в перекладину, потеряв поводья и самым жалким образом пытаясь достать ногами землю, что начинало нервировать её смирного скакуна и заставляло его взвизгивать и прыгать в стороны. Ив даже предлагал так и ехать в Рюэль шагом, но Лари возразил, что на это уйдёт не один день, и вызовет ненужные подозрения. Пришлось всё-таки задержаться, пока посадка Ва не стала более-менее нормальной. Решили, что в пути она немного пообтешется.
Вообще-то, не смотря на непрезентабельную посадку Ва, зрелище из себя дворянин и два его телохранителя-южанина представляли внушительное. Оделись мероканцы ярко, даже где-то вызывающе; Иву досталась кожаная жилетка на голое тело и украшенные золотым шитьем широкие штаны с роскошным поясом; его смуглая кожа, странная татуировка на плече и высокий рост притягивали взгляды. Дети в первом же посёлке просто прилипли к нему, и взрослые недалеко ушли от них — и молодые, и старые собрались на деревенской площади, когда путники остановились там, чтобы напоить скакунов. Вот тогда впервые и заметно стало странное действие, которое производил Ив на существ женского пола.
Женщины Савалы были существами застенчивыми, находились в полном подчинении у мужчин, и поведение их было связано множеством условностей. Но едва они видели Ива, как что-то с ними происходило непонятное. Они забывали о застенчивости, и стягивались поближе к нему, не сводя с него глаз настолько явно, что молодые мужчины начинали нервничать и даже злиться. Ив, как любой на его месте, долго этого не замечал, во всяком случае, заметил уже после того, как всё поняли и Лари, и Ва. Взяв из рук одной из самых смелых женщин кувшин с водой, Ив убрал платок от лица и широко улыбнулся в знак благодарности. Это подействовало на беднягу, пожалуй, слишком сильно. Она побледнела, задрожала, выронила кувшин, который он отдал ей, ахнула, увидев, что обрызгала его, и, не замечая сердитого окрика со стороны какого-то мужчины, видимо, родственника или жениха, попыталась его отряхнуть. Ив нагнулся, поднял её, взяв за плечи, и та упала в обморок.
— Колдун! — Крикнул кто-то из толпы. — Он её заколдовал!
Лари потребовалось всё его искусство оратора, чтобы как-то утихомирить толпу. Но сматываться из деревни пришлось очень быстро.
— Ради отца нашего небесного, — взмолился Лари, — не делай этого больше!
— Но я ничего не делал! — Искренне возмутился Ив. — Я просто проявил вежливость…
— Не проявляй её больше. — Покачал головой Лари. — Просто держись в стороне. Прошу и умоляю!
— Хорошо. — Пробормотал Ив. Он сам был удивлён и озадачен.
На ночь пришлось, ввиду всего произошедшего, остановиться в пустой придорожной башне возле старого мостика через узкий, но быстрый горный ручей. Таких башен в окрестностях савалянских населённых пунктов было много: свидетели смутных и тёмных времён, они стояли на случай набегов и феодальных войн, давая укрытие арбалетчикам и лучникам, защищавшим дороги, мосты и переправы. Ив, конечно же, забрался под самую крышу, не смотря на то, что с непривычки болели мышцы ног, и долго любовался расстилающимся вокруг видом. Родные его места — Саис, Москера на Мераке, планете тёплой и изобильной, выглядели, конечно, и пышнее, и экзотичнее, но в скромных пейзажах Савалы, чем-то напоминающих Кинтану, была своя особая прелесть. Сумерки скрыли грязь, убогость и нищету. Вода в ручье мерцала таинственно, отражая звёзды и лунный свет; где-то внизу уютно горели огонёчки деревни, над которой крутыми изломами нависали близкие горы. Ночные насекомые и животные подавали свои негромкие, но своеобразные голоса. Не верилось, что всё здесь именно так, как рассказывали Шен, Ва и Ош… Настолько всё казалось мирным, спокойным, уютным и пасторальным.
Утром было всё гораздо менее романтично. Недалеко от башни обнаружилась клетка, подвешенная к высокой перекладине, а в клетке — несвежий труп. Зелёные птицы с белыми головами и полосами на крыльях с удовольствием выклёвывали доступные места. Ив сразу отвернулся, а Ва ещё несколько секунд смотрела, пока до неё не дошло, что всё это — не предназначенная для устрашения бутафория, а самое, что ни на есть настоящее. Тогда она тоже поспешно отвернулась, но тошноты скрыть не могла. Лаки сокрушённо покачал головой.