— Ради одного человека, — попробовал нажать лорд Кор, чувствуя уже, что это бессмысленно, — нельзя развязывать войну.
— Дело не в человеке. — Возразила судья. Очень холодно. — В данном случае речь идёт о самой основе Порядка Озакх, о том, на чём зиждутся наши Дома и их благополучие. Это святое. За это мероканцы готовы драться до конца. А вы готовы драться с нами?
— Нет. Мы и не хотим этого. Но Понтифик…
— Понтифик тоже человек, а люди иногда сходят с ума, когда их бремя оказывается непосильным для них. Рисковать своим народом и его будущим, исполняя капризы сумасшедшего — ваше право и ваш выбор. Так же как наше святое право — отстаивать свои обычаи и защищать свою Кровь. Вы в курсе, что на Въерре погибли двое мероканцев Средних Каст и один Волк, Тинайр Гем?
— Да, я…
— Дома намерены начать собственное расследование.
— Лорд Понтифик может отреагировать на это неадекватно.
— Я знаю. Но в этом вопросе никакого компромисса быть не может. Решайте.
Лорд Корин был в шоке, услышав рассуждения дяди по этому поводу, но возразить ему было нечего.
— Получается, — хладнокровно говорил лорд Кор, — что Понтифик намеренно, или по причине какого-то безумия, стремится разрушить Союз изнутри. Мы знаем, что кортиане с нами только из-за мероканцев. Они любят мероканцев; странно для двух рас, живущих на одной планете, но это так. Если Дома начнут войну, или объявят Понтифику вендетту, кортиане встанут на их сторону, и Раббе тоже. Шхар давно ждёт повода для бунта, им многое не нравится в наших порядках. А чем не повод — покушение на святыни мероканцев? А кому будет на руку распад Союза, как ты думаешь?
— Хозяину Лиги. — Не колеблясь, ответил Корин, хотя даже произносить это ему было страшно.
— И кто же из них действует в его пользу, мероканцы, или Понтифик?
— Я не смею ответить на этот вопрос.
— Нужно встретиться с Леди Факиа. Немедленно! Должен же кто-то в этой семье сохранить остатки здравого смысла!
Судья вернулась в Луану в сумерках. Разговор происходил на Геште, в космосе, и на Корту она возвращалась на небольшом линейном корабле, высадившем её в том же порту, где впервые высадилась на Корту Анна. На Геште были вечные сумерки — Треф, спутником которого был Гешт, находился очень далеко от Ларсии, и был шестой планетой в её системе, — но сумерки Корты были куда шикарнее. Спускаясь в лифте к подножию горы, судья любовалась зелёной полосой неба, светлой в том месте, где оно сливалось с позолоченной бирюзой морского залива. Рядом, как всегда, был Эш, и жизнь была прекрасна. Судья с такой напряжённой тревогой много лет ждала того, что происходило сейчас, что чувствовала облегчение, когда всё закрутилось, да ещё так, как никто не ожидал. Теперь не было пути назад, но в этом-то и была вся прелесть этой ситуации.
— Наверное, пришла пора искать новый Мерак. — Сказала она своему другу. — У мероканской Общины на Корте нет будущего. Но это будет не бегство! Сначала мы должны выиграть войну.
Глава седьмая.
Бремя белого человека.
Разговор с послом вышел совсем не таким неприятным, как ожидал и готовился Ош. В сущности, посол был неплохим человеком и хорошим лордом. Он серьёзно относился к своему долгу и трепетно — к тому, что считал честью офицера Кинтаны. Узнав о мероканцах Военной Касты, которые стали очевидцами ужасных событий на Въерре, посол очень встревожился, и даже забыл попенять Ошу на то, что тот позволил этим самым мероканцам воспользоваться своей «пьяной слабостью».