Стоя на стене зверинца, как же давно это было, словно целую жизнь назад, он дал себе слово, что не позволит столичным выскочкам и им подобным смеяться над собой. И что же? Все повторялось.
Неужели «помощь» господина Ирн-шина его так ничему и не научила?
«Да я лучше сгнию в этих лесах».
– Знаете… – когда Ун заговорил, они разом замолчали, прервав бессмысленный шуточный спор, вперились в него любопытными, ожидающими развлечения глазами. «Что ж! Будет вам развлечение». – Если бы мне предложили выбор: слушать по несколько часов в день вопли майора или еще хотя бы минуту терпеть вашу пустопорожнюю столичную болтовню, то я бы выбрал первое. Желаю вам хорошего дня.
Ун спустился по ступеням, высоко держа голову, прошел мимо недораана, тащившего бокалы. У него затылок чесался, так хотелось обернуться, чтобы увидеть их удивленные рожи и, конечно, удивленное хорошенькое лицо Зи, и он изо всех сил сдерживался, и даже свернул в самую гущу толпы, чтобы исчезнуть среди бесконечных шляп.
Сначала он двигался сквозь ряды застывших в напряженном ожидании норнов легко, быстро, но потом сбился с шага, начал горбиться, и дело было не в жаре и не в тесноте.
«Тиши воды, ниже травы»,
Как же у него так получалось находить врагов на ровном месте?
– Проходите сюда, здесь посвободнее, – какой-то норн отступил в сторону, насколько мог, и пропустил Уна вперед.
«Тише воды, ниже травы».
Можно было потерпеть их еще полчаса, притвориться больным и попрощаться без дурацкого спектакля. Что если господин Кел-шин не посмеется над случившимся, а оскорбится? Затаит обиду? Если решит шепнут своему отцу пару слов, но совсем не таких, какие бы желал слышать о себе ссыльный?
Уну вновь захотелось обернуться, но не только затем, чтобы просто посмотреть назад. «Если вернусь сейчас, то я еще смогу объясниться. Я извинюсь! Скажу, что это шутка! Надо только...».
«Какое же ты ничтожество».
Ун начал пробираться вперед быстрее, снова высоко задрал подбородок. Из беседки его вывела порывистая горячность, но теперь он следовал за собственной осознанной волей. Дурак! Какой же дурак!.. У его поступка была цена и цену эту, возможно, еще только предстоит заплатить.
«Оно того стоило», – убеждал он самого себя.
Толпа стала совсем плотной, а потом закончилась, да так внезапно, что Ун едва не упал. Он оказался на краю прохода, живого коридора, тянущегося куда-то к центру площади, к эшафоту. Разгоряченные от невыносимого солнца, взмыленные, они оставались неподвижны и молчаливы и все смотрели в одну сторону. Ун проследил за их взглядами и скоро понял, что тут происходит.
Пятеро приговоренных норнов шли по коридору гуськом, и толпа за их спинами смыкалась, точно пасть зверя, чуть-чуть не успевавшего схватить добычу. Выглядели они жалко, измотанные, явно битые, и скорее всего не раз, с припухшими щеками и почти черными следами синяков. Последний и вовсе выглядел почти как сам Ун сразу после болезни. Такой же тонкий, не бледный, а синеющий, дрожащий. Правый рукав его рубашки болтался пустой. Жалкое зрелище, но лица норнов вокруг излучали не жалость, а отвращение и злость. И отвращения в них было больше. Они как будто боялись замараться об этих несчастных бродяг, никто не пытался даже бросить камень или ком грязи, и два конвоира – норна из корпуса безопасности – оставались совершенно спокойны и явно не ждали никаких волнений среди зрителей.
И все же, что должны были сделать несчастные оборванцы, чтобы заслужить такой «почет» среди собственных собратьев?
«Не мое дело», – напомнил самому себе Ун, когда приговоренные прошли мимо, и он оказался одним из клыков смыкающейся толпы.
Меньше всего на свете ему хотелось теперь смотреть, как этих дурней вздернут. Он пробирался к краю площади и думал об одном, как бы теперь вернуться в Хребет, и когда ответ нашелся, едва не рассмеялся вслух, как какой-то городской сумасшедший. Аптекарь, вот кто поможет ему. Правда, пока Ун отыскивал проулок, ведущий в торговый тупик, он поразмыслил получше над своей идеей и передумал. Аптекарь был слишком болтлив и любопытен, каждая покупка у него листьев серого дерева становилась невыносимым испытанием, а уж целая поездка!..
Добравшись до торгового тупика, Ун принялся искать автомобили своих норнских знакомых, но без хозяев это оказалось не так и просто. Он почти сдался и смирился, что ему все-таки придется терпеть аптекарский треп, когда заметил в узком проезде, слева от первой из каменных контор, старенький «Вепрь». Ун был рад ему как доброму другу, подошел, похлопал по чуть запыленному окну, сел на разогретый капот. Варрран, наверное, приехал посмотреть на казнь или купить для Никканы какой-нибудь ерунды, а может и за тем и за другим сразу.