‑ Там много диких животных? – спросил он, словно ничего не понимая.
‑ Очень много.
«А у меня много вопросов», ‑ подумал Ун, твердо решив, что на этот раз Варран не отмолчится. Когда «Вепрь» покинул окраину Хребта, он не стал ходить вокруг да около и сказал прямо:
‑ Я согласился закрыть глаза на все это безумие и не вмешиваться, и ты теперь мой должник.
Варран вцепился в рулевое колесо побелевшими от напряжения пальцами, неотрывно следя за плавным изгибом северной дороги.
‑ И что вы хотите?
‑ Я хочу знать, что такое надо украсть, чтобы тебя решили повесить, а перед этим еще и позволили отрезать тебе руку, ‑ Ун с трудом удержался, чтобы не обернуться на проклятый мешок, лежавший позади.
Варран долго не отвечал, только низкие ветки порой с шорохом хлестали по крыше, а когда заговорил, голос его дрожал, но не от волнения, а от холодного гнева, и Ун невольно потянулся к кобуре. Просто на всякий случай.
‑ Они не воры. Они предатели.
У норнов было много недостатков, но одно можно было сказать точно: крапчатые всегда помнили, кто избавил их от соренских цепей. Норн-предатель было чем-то таким же невероятным, как и благородный серошкурый.
‑ Они... они торговали с дикарями. Меняли камень тепловик на ткань и прочую ерунду. Опозорили нас всех за лишнюю миску супа! Но островным лазутчикам, конечно, нужны были новости и сплетни.
‑ Невозможно, ‑ Ун вспомнил все, что узнал об этих краях. До моря отсюда было еще ехать и ехать, да и сам юго-западный берег был высоким, волны бились там об отвесные крутые скалы. Были, правда, две большие реки, но они бежали по плато, через леса, и водопадами обрушивались в глубокие извилистые ущелья, прежде чем добраться до соли. ‑ Это же не Сторечье, здесь нельзя просто проскочить на «Водомерке». Я видел фотографические карточки...
‑ Они проплывают против течения в речных ущельях, где еще можно огибать скалы и камни, а потом поднимаются вверх тайными тропами. Кое-где вбивают железные скобы – и получаются целые лестницы. Мы ищем их лазы, подрываем и заваливаем, что находим, но скалы живые. Вчера в одном месте было не пробраться, а завтра там какой-нибудь обвал – и все, хоть пешком иди. Но, господин Ун, вы не подумайте! Островные дикари сюда почти не суются. И предателей у нас мало! Оттого их так сложно выловить. На вот этих мы долго охотились, и даже вам случайно досталось...
‑ Я раан, а не норн, ‑ пробормотал Ун, потирая щеку, и в голову ему пришла совершенно абсурдная, невозможная мысль. Не мог же тот идиот, притворявшийся деревенским недотепой, не заметить, что перед ним раан? Либо он принял его за полураана, либо... – Среди этих «воров» были рааны?
Варран притворился, что не услышал вопроса, а сам Ун не захотел больше ни о чем спрашивать и пожалел, что не прихватил с собой ни одной самокрутки, и еще больше пожалел, что устроил тот бестолковый скандал со своими новыми знакомыми. Мог бы теперь пить вино, ни о чем не волноваться и ничего не знать, а вместо этого влез, куда не просили.
Они миновали несколько крошечных поселков, пару лесных проплешин, усеянных не выкорченными пнями, медленно перевалили через рельсы. Дорога начала уходить на запад. Поначалу Ун еще держался, но в конце концов духота доконала его, он плюнул на все, подумал: «Я лишь немного подремлю», ‑ и позволил себе закрыть глаза. Только на пару минут. Когда «Вепрь» сильно тряхнуло, он с трудом разлепил тяжелые веки, и с удивлением понял, что пейзаж вокруг изменился до неузнаваемости. Дороги впереди было почти не видно, деревья и кусты сжимали ее, теснили, грозясь скоро окончательно пожрать. Среди огромным цветов, белых и желтых, росших прямо на ветвях, тянулись круглые паруса паутины, полные старой и новой добычи. Единственными следами цивилизации тут были три пустые корзины, лежавшие у невысокого столба, высеченного из белого камня.
‑ Дальше пешком, ‑ сказал Варран, заглушив мотор. – Я пойду первым, вы за мной. Главное, смотрите под ноги, а то...
‑ Тут змеи, ‑ вспомнил Ун.
Варран прихватил мешок, и они отправились навстречу чаще. Здесь не было хоженых троп, но норнский натренированный глаз примечал места, где пробраться будет полегче, да и идти, к счастью, пришлось не так далеко, как в прошлый раз: уже через пару минут тут и там начали попадаться едва-едва выглядывавшие из земли плоские плиты, деревья поредели, нерешительно уступая место просторной поляне.
Ун ожидал увидеть какой-нибудь булыжник, почерневший от векового потока жертвенной крови, но к собственному удивлению оказался перед белыми каменными руинами, которые, вне всякого сомнения, в прошлом были высоким и прочным зданием. В очень далеком прошлом. Теперь стены были порушены, крыша провалилась, и сквозь нее тянулись вверх кривые деревья, темные, с широкими, как тарелки, листьями, настоящие великаны рядом со всеми своими собратьями. Могучие корни их тугими узлами пробивались между ступенями, ведущими к святилищу, почти выворачивая их.