Когда он повернулся к друзьям, то постарался изобразить полное равнодушие, словно каждый день ему приходилось иметь дело с десятком диких макак.
–Я пойду к дороге, буду ждать вас у перекрестка. Идите за автомобилем.
Просить дважды не пришлось, возражать против его плана никто не стал. Они вместе добрались до края леса, там Ним-шин со спутницей свернули в сторону поместья, бесконечно оборачиваясь, точно в любой момент ожидали увидеть что-то ужасное, Ун же, поудобнее перехватив макаку, двинул на восток, держась ближе к подлеску и стараясь не выходить из тени деревьев, чтобы его сложнее было заметить издалека.
Сначала он шел бодро, но вскоре почувствовал, что детеныш совсем тощий на вид, на вес ощущался каким-то откормленным. Руки и плечи начали побаливать, вспомнились недавние дни рытья траншей на учениях.
Ун несколько раз останавливался перевести дух, приваливался спиной к деревьям. В конце концов, решил заставить макаку пройтись на своих двоих, но она словно что-то почувствовала и уснула, жалобно, тоненько засопев и накрепко вцепившись в него лапами. Тяжелее всего пришлось, когда лес закончился и потянулось поле. Как назло, облака разошлись, безжалостное солнце ранней осени кусало макушку, Ун совсем вспотел, и с разочарованием негромко ругнулся, когда увидел, что на дороге, показавшейся впереди, все еще нет никаких автомобилей.
Он не стал подбираться слишком близко к перекрестку и устроился в небольшом, заросшем травой овраге. Здесь он ссадил макаку, которая тут же проснулась, и рухнул на землю, прижавшись спиной к отвесному глиняному склону, отбрасывавшему небольшую тень и все еще отдававшему влагой после недавних дождей. Устроился он не слишком близко к зверю, на случай если тот решит вдруг взбеситься, и не слишком далеко – если подумает убежать.
Макака сидела и хлопала глазами, пристально смотря на Уна.
– Что пялишься? – спросил он.
Макака потерла полосатый нос, отогнав муху.
– Бежать не думай. Я все равно тебя догоню.
Макаки, как и собаки, понимали лишь отдельные слова, но Уну показалось, что детеныш кивнул. Все-таки разумное существо всюду пытается найти признаки разума, даже там, где их быть не может.
Ун сидел, чуть сощурившись и скрестив руки на груди. Он ожидал, что вот-вот на дороге заревет двигатель автомобиля, но слышал только, как перекрикивались горлицы. Минута сменялась минутой, а Ним-шин и его подружка все не появлялись. Ун рассматривал облака, следил за полетом торопливых пчел и беззаботных жуков, но всякий раз любопытство перевешивало, и взгляд его возвращался к макаке.
Она то перебирала камешки, то тыкала палочкой в землю, наверное, отыскивая насекомых, потом тоже заскучала, тоже начала поглядывать на облака, а изредка, когда думала, что Ун не видит, и на него.
Ун полез в карман, нащупал там несколько монет, выбрал две двушки, на которых не чеканили профиль императора, и пересел поближе к макаке.
– Смотри, – сказал он, показывая ей один из серебряных кружков. – А теперь...
Легкое движение пальцев, и монета исчезла. Ун три недели учился грошовым фокусам у своего соседа по палатке, но преуспел только в самых мелких. Для сложных ему не хватало артистизма, чтобы в нужный момент отвлечь зрителя каким-нибудь жестом или шуткой. Впрочем, сейчас он давал представление не перед самой искушенной публикой.
Макака выкатила синие глаза, подалась вперед, и он позволил ей со всех сторон оглядеть свою опустевшую руку.
– Нет-нет. Она совсем исчезла.
Макака посмотрела на Уна с ужасом, тогда он сжалился и показал ей раскрытую ладонь левой руки, на которой блеснула монета. Должно быть, для зверя это было настоящей магией, ведь макаки, насколько он знал, понимали некую связь между причиной и следствием даже лучше собак.
Ун показал ей тот же трюк еще дважды – оба раза с большим успехом – на четвертый же повтор она вдруг выкинула вперед лапу и схватила Уна за запястье ровно в тот момент, когда он аккуратно сбрасывал монету из ладони в рукав рубашки. Пальцы прижали металл к коже Уна, ощупали круглую форму сквозь ткань, на полосатой мордочке возникло удивление, а потом даже какая-то радость и гордость.
– Ну-у-у! – Ун вырвал руку из ее пятерни и спрятал монеты в карман. – Я практиковался всего ничего, знаешь ли. А вот как тебе это...