Попытаться-то попыталась, да только вышло из этого, скорее, тявканье, но мальчик все равно хмурился изо всех сил, так что даже пятно на лбу растянулось.
Ун отдал ему удостоверение, раздумывая, из какой же дыры должен был вылезти паренек, чтобы попасть вот в эту дыру и быть при этом таким счастливым. Он, наверное, только-только закончил школу и больше нигде не учился. Глаза его казались слишком большими, как у олененка, руки и ноги были тонкими и длинными, и серая форма корпуса не делала фигуру рядового Лада внушительнее, наоборот, скрадывала ее еще сильнее.
– Ха, – пробормотал мальчишка, – и правда Ун... надо же...
– А что?
– Да ничего... Идите за мной, – он небрежно, явно подражая дежурному или кому-то из старших товарищей, вернул им бумаги, но потом спохватился и, искрясь вежливостью, предложил Сан понести ее мешок, на что она согласилась, и придержал перед ней калитку, без умолка что-то тараторя.
Ун почему-то снова вспомнил о госпоже Дите, но в этот раз возникшее чувство было странно неприятным, мальчишка ему кого-то отдаленно напомнил. Но кого именно он понять не успел – все внимание его захватила деревня, оказавшаяся за забором. Ни о каких казармах, ни о каком военном порядке здесь и речи не было. Лад вел их между разномастными, раскиданными как будто случайно домами и указывал то на один, то на другой:
– Там у нас кухня и столовая, там склады... А вон там госпиталь.
Ун посмотрел на тесный сарай с ржавой крышей и подумал, что во время полевых учений, еще в бытность его курсантом, фельдшерские пункты их, располагавшиеся в палатках, были больше этого убожества.
– Вон там у нас жилые улицы...
Раанов на этих жилых улицах было как-то не видно. Да и вообще для такого огромного зверинца – Ун снова с ужасом посмотрел на высокую серую стену, угрюмо высившуюся по правую руку от них – солдат здесь было как-то маловато. И этот проклятый, немного душащий запах, который приносил ветер...
– Господин сержант! – бодро пискнул мальчик.
Ун повернулся, и, уставился на шедшего к ним навстречу сержанта. Тот был необыкновенно высок для раана и носил форменную кепку чуть ли не на самой макушке, так что из-под козырька торчали неровно обкромсанные красные волосы. Одного взгляда на его широченные руки, немного простоватое лицо и общий расхлябанный вид хватило, чтобы понять, какого рода этот раан. Деревенщина. Нет, в этом не было ничего постыдного или плохого, в конце концов, где другого разумного простая работа бы принижала, раан одним лишь своим присутствием возвышал любой труд, и все-таки. Ун видел достаточно сельских раанов на севере и помнил о резкости и некоторой неотесанности их манер. Им немного не хватало воспитания, и сытый желудок они всегда ставили прежде высоких идеалов. С ними надо было держать ухо востро.
Но как бы там ни было, Ун вытянулся по стойке смирно, пока рядовой Лад бодро рапортовал:
– Разрешите доложить, господин сержант! Пополнение встречено и доставлено! Рядовой Ун. И госпожа Сан. Ну, она не к нам. Не совсем к нам.
Сержант осмотрел Уна и Сан сонным, усталым взглядом, медленно почесал щеку здоровенными пальцами.
– Ну, рад вас видеть... – произнес он с немного невнятным, восточным выговором. – Сержант Тур. Госпожа Сан, вы прибыли в ветеринарную часть?
– Да, – ответила она
– Хм. Мне бы полагалось отвести вас к старшему гражданскому управителю, но он ведет дела из города, а здесь бывает раза два в месяц. Я могу проводить вас до ветпунка... ...
– Спасибо, не хочу тратить ваше время, сержант. Просто покажите просто, куда мне идти.
– Во-о-он та серая крыша торчит.
Сан кивнула, взяла свой мешок у рядового и пошла в проулок, заросший каким-то буйным красно-зеленым кустарником. Сержант сунул руки в карманы, проводив ее тяжелым взглядом, снова посмотрел на Уна:
– Рядовой Ун, значит... Ты будешь в моем патруле. Карапуз, отведи рядового к капитану, – мальчишка тут же обиженно насупился, похоже, недовольный, что его явно ненавистное прозвище выдали перед новичком. – Я пока соберу наших.
– Слушаюсь, господин сержант!
– Идите...
Рядовой повел Уна дальше по кривой улочке, и все косился на него не то с предупреждением, не то с вызовом. «Не хватало только завести себе врага в первый же день», – подумал Ун с раздражением.
– Лад, – спросил он, – а что наш сержант, не лютует?
Услышав имя, а не прозвище, мальчишка тут же как будто немного расслабился:
– Не! Он у нас справедливый. Как ты к нему, так и он к тебе.
Ун кивнул и выдавил из себя улыбку, но на душе стало как-то тревожно. «Ну, если он подумал обо мне, как я о нем, труба дело».