– Нам вот сюда...
Они свернули в небольшой, отгороженный дворик трехэтажного дома, который, похоже, даже белили года три назад.
У самого крыльца на грубой привязи жался рыжий пес. При виде Уна он ощерился, но скорее от страха, чем от злобы.
– Это пес господина капитана, – Карапуз понизил голос, переходя на шепот, – господин капитан его иногда поколачивает, когда бывает не в духе, но ты даже не думай. Это только капитан может.
Ун подумал, что напрасно спрашивал о сержанте, волноваться тут надо было о капитане. Карапуз покопался в кармане, достал оттуда небольшой кусок – не то хлеба, не то пирога, присвистнул и кинул его псу:
– Держи, Ун!
Пес тут же вскочил, кинулся к угощению, жадно сжевал его, едва ли не давясь, и вновь отбежал подальше, поджимая хвост. Ун наблюдал за ним пораженно.
– Как-как его зовут?
– Ун, – ответил Карапуз и добавил почти виновато: – ну а что! Имя не императорское... Частое. Им и корову называть не запрещено.
«А вот это уже плохой знак», – подумал Ун и посмотрел на ухоженный дом с подозрением. Если бы у него был выбор, он бы предпочел не подниматься по ступеням. Если бы...
Карапуз провел его через узкий коридор в приемную, в которой дремал пожилой адъютант, явно не служивший, а проводивший здесь свою почетную пенсию. Старик открыл один глаз и лениво указал на дверь. Карапуз ничего не спросил, постучался, скрылся в смежном кабинете и вернулся через минуту:
– Капитан тебя ждет.
Ун, оправил рубашку, подобрался, ведь первое впечатление нельзя было произвести дважды, тоже постучался, открыл дверь и шагнул в небольшой, залитый светом кабинет.
– Добрый день, господин капитан, разрешите...
Слова застряли в глотке. По ту сторону чистого, свободного от бумаг стола, в удобном мягком кресле с деревянными подлокотниками сидел капитан Нот. Он немного обрюзг, заимел легкую седину, лицо его потемнело от вечного солнца, и морщины стали глубже и резче, но никакой ошибки тут быть не могло, это был именно он.
Старые воспоминания накатили волной. Тогда, в их последнюю встречу в Благословении Императора, капитан, проваливший все возложенные на него заботы о зверинце, смотрел на Уна с ненавистью. Теперь же взгляд его полнился жадным восторгом.
– Что, рядовой? – хохотнул он. – Ты что-то хотел сказать?
Ун спохватился, взял себя в руки и с трудом выговорил:
– Господин капитан, позвольте доложить, рядовой Ун прибыл в ваше распоряжение.
– Да-а-а, – протянул капитан Нот, щуря смеющиеся глаза, – в мое.
Повисло молчание, Ун боялся даже пошевелиться. Разве такая ненависть забывается? Новый зверинец капитана был огромным, но находился посреди ничего, и едва ли в такое место попадали те, кому грозило повышение.
– Что ты, рядовой, побелел? Плохо тебе что ли? Отвечай.
– Очень у вас жарко, господин капитан, – ответил Ун.
– А! Жарко, это точно. Я как приехал, полгода привыкал, – улыбка капитана стала пугающе широкой. – Ничего, рядовой, ты тоже привыкнешь. Да подойди ты к столу. Дай посмотрю на тебя.
Ун шагнул вперед, капитан чуть облокотился о стол, качая головой.
– О, вымахал как! Я тебя вот таким помню... А рожей совсем не своего папаню, чтоб его черти драли, не похож. Ну и на мамашу тоже. Сколько тебе было-то?.. Э-э. Крепко мне тогда попало за тебя и твоих дружков. Крепко.
Он задумался, видимо вспоминая что-то, и крутил в пальцах карандаш.
– Если бы ты оказался здесь хотя бы лет восемь назад! Клянусь, я бы вот этими руками, – он легко переломил карандаш, – придушил бы тебя и сказал всем, что так и было. Но, ха, я отходчивый.
Капитан с деланным удивлением посмотрел на обломки карандаша и отложил их.
– Так что живи, рядовой... И подумай-ка вот о чем. В нашей драгоценной империи зверинцев – жопой жри. А направили тебя именно в мой. Это не случайно! Но надеются твои друзья зря. Я о тебя руки пачкать не стану. Рядовой Карапуз! – вдруг гаркнул капитан. Мальчишка тут же возник на пороге. – Все собрались?
– Так что, господин капитан!
– Ну, отлично.
Он поднялся, подтянул ослабленный ремень, над которым слегка нависал лишний жирок, и улыбнулся:
– За мной.
Уш шел, как приговоренный идет на встречу с расстрельной командой. Снаружи, перед крыльцом, выстроились в шеренгу сержант и пятеро разномастных рядовых, к которым быстро присоединился и Карапуз. Ун остался стоять напротив них, подле капитана Нота.
– Четырнадцатый патруль, – сказал капитан, – сегодня у вас пополнение. По старой традиции я должен вам представить рядового Уна и понавыдумывать чего-нибудь о нем. Но, к счастью, в этот раз мне и правда есть что сказать, – тяжелая рука офицера легла на плечо Уна, тот едва заметно вздрогнул. – Ун у нас не просто раан! Это сын моего старого хорошего друга. Так что фокусы свои для новорылов попридержите при себе.