Странное дело. Ун ожидал от деревенского раана куда более простого и прагматичного отношения к смерти. Но кто его знает, этого поклонника древних героев. Может быть, он еще и стихи по ночам писал.
– Ты ведь видел следы. Ты знаешь, что ее задушили, – когда доктор Рат ушел, Сан вернулась к тележке, коснулась покрывала там, где была голова полосатой, погладила ткань кончиками пальцев. – И мы ведь знаем, кто убийца. Ты бы его легко нашел.
Сержант Тур поправил кепку, задранную на самую макушку, смахнул слезы из уголков глаз и заговорил почти назидательно, как будто с ребенком. Ун не мог представить себе худшей стратегии при общении с женщиной.
– Доказательств, что это сделал он, у нас нет. Сам полосатый ни в чем не признается, скорее всего. Только твоих слов капитану не хватит. Он начнет искать виновного. А я этого не хочу. Капитан слишком... Хм... – Ун видел, с каким усилием его старший подыскивает правильное слово, темно-красные брови сошлись на переносице, веки подрагивали. Нет, все-таки стихов он точно не писал. – Капитан слишком увлекается, когда ищет виновных.
Сержант Тур был прав, и поэтому Сан разозлилась на него еще сильнее.
Сначала Ун даже обрадовался их ссоре, подумал, что теперь-то все станет как прежде, что он вернется в патруль, к его ленивому и простому распорядку. Да, придется вновь терпеть Карапуза и остальных, зато можно будет забыть о грязи зверинца, и вспоминать о ней редко, да и то, глядя на полосатых сверху вниз, со сторожевой вышки или стены.
Но уверенность в скором освобождении сначала обратилась в прах, когда Ун спросил у сержанта насчет своей дальнейшей службы и услышал в ответ:
– Разве что-то изменилось?
Ун вспомнил тот разговор и не смог сдержать горькой улыбки. Изменилось все. Причем в худшую сторону.
Он посмотрел в синее, раскаленное небо. Так ли уж надо было тащиться в зверинец в самый полдень? Потом посмотрел на Сан. Девушка все еще сидела на пороге углового сарайчика и сосредоточенно ощупывала брюхо беременной полосатой. . Тут же рядом, лая и галдя, нетерпеливо ожидали своей очереди на осмотр еще пять зверей.
А ведь поначалу все возмущались, когда Сан отрывала их от дел. Они не работали так много, как полосатые на севере или в шахтах, здесь их держали для другого, но и им полагалось выполнять дневную норму. Одним в пошитых вещах, другим, в починенных крышах, вылепленных горшках или выметенном ссоре.
Сан влезала в их распорядок без предупреждения, заставляла показывать старые, уже давно зажившие переломы, стертые лапы, копалась в гривах и назначала вонючую мазь, если находила блох. Полосатые украдкой шипели на нее, смотрели с возмущением, но девушка была упорна. Она вбила себе в голову, что будет лечить даже простые раны зверья, которые и сами прекрасно заживали, и не собиралась отступать. К концу первой недели шипенье сменилось недовольным глухим ворчанием, затем любопытством и приветственными воплями. Теперь они лезли к ней, подтаскивали своих детенышей, восторженно и торопливо что-то объясняя. Уна это коробило.
Пару дней назад он оттолкнул макаку, которая все хватала и тянула Сан за руку. В итоге перепуганного зверя погладили по гриве и долго утешали, а ему сообщили:
– Пока я работаю с пациентами, ближе чем на десять шагов не подходи.
Ун хотел возразить, напомнить, что рааны должны вызывать у полосатых почтение и страх, но смысла в этом не было никакого. Сан становилась хуже сержанта Тура – к нему, по крайней мере, ластились только щенки. И оставалось лишь гадать, как она не испортила своим воспитанием Хромую. Та и теперь стояла на почтительном расстоянии и не смела лаять, пока к ней не обращались. Должно быть, удачная породная линия. Единственное – вечно пялилась на него, и ничего с этим не получалось сделать.
Долгий звериный взгляд не сулил ничего хорошего, и Ун как-то попросил Сан объяснить, почему полосатая смотрит на него вот так, но получил в ответ только насмешку:
– Сам спроси. Зря я тебя учу что ли? Язык простой. Даже полосатые его освоили.
Вот еще! Будет он вести беседы со зверьем. С другой стороны, сколько же ему еще ходить и гадать, чего она так пялится? Из-за этого взгляда ему постоянно казалось, что он вляпался в кучу или в чем-то измазал форму.
Ун быстро убедился, что никто на него не смотрит, что Сан занята своими питомцами, и махнул Хромой. Та удивленно захлопала глазами, потом нерешительно приблизилась, теребя гриву, собранную в пушистую косу.
– Что смотришь? – спросил Ун. Точнее говоря, надеялся, что сказал именно это на зверином наречии.