— Мой антигерой, — выдохнула я и почувствовала, как низкий смех вибрирует в его груди.
36
КЭЙЛИН
Какое-то время спустя я резко проснулась, судорожно хватая ртом воздух. Утреннее солнце лилось в окно, и я вцепилась в одеяло, чувствуя себя скованной. Я бы решила, что всё это лишь дурной сон, если бы не приятная тянущая боль, напоминающая об оргазмах, которые Крэйвен вырвал из меня ночью. Наверное, я задремала, и в какой-то момент он снял с меня туфли и укрыл одеялом. Крэйвена в постели не было, и я подумала, что он, возможно, ушел.
А затем воспоминания об остатке вчерашнего вечера обрушились на меня с такой силой, что мне пришлось сесть, чтобы сделать вдох. Я сидела на краю кровати, прижимая простыню к груди, и меня замутило, когда я вспомнила, как Купер вторгся в мой дом, и угрозу возвращения в «Логово».
Если он не мертв, он попытается снова.
Он не остановится, и это приводило меня в ужас.
Когда я почувствовала, что могу стоять и не падать в обморок, я пошла в ванную, привела себя в порядок, затем натянула одну из своих безразмерных футболок и вернулась в спальню. Я услышала кого-то на кухне, и мой запаниковавший разум снова взял верх.
Крэйвен всё еще здесь? Или вернулся Купер?
Я заметила, что мой пистолет теперь лежал на комоде на расстоянии вытянутой руки. Я схватила его и распахнула дверь.
Я осторожно вошла в гостиную, ожидая увидеть ту зону боевых действий, которую я оставила, но там было безупречно чисто. Нигде не было ни тела, ни единого пятнышка крови.
Я моргнула, чувствуя себя дезориентированной, словно мне и правда всё это приснилось. Я стояла там и глазела по сторонам, когда наконец заметила Крэйвена — без рубашки, в одних боксерах, — расхаживающего по моей кухне.
Без рубашки.
На моей кухне.
На моей кухне... варит кофе.
Я точно спала. Он обернулся и заметил меня; его взгляд скользнул вниз к пистолету, а губы дрогнули в усмешке. Внезапно мне стало неловко от того, что я держу его в руках, и я покраснела.
— В какой-то момент нам нужно будет это обсудить, — сухо сказал он, отвернувшись и заканчивая наливать две чашки кофе. — Хотя, признаюсь, видеть тебя сейчас с пистолетом в руках, с растрепанными после секса волосами и ногами от ушей — это что-то со мной делает. — Он подошел, осторожно вынул пистолет из моей руки и заменил его кружкой кофе.
Я просто уставилась на него.
— Что ты делаешь? — спросила я, когда наконец снова обрела дар речи. В ответ его рука скользнула мне на затылок, он наклонился и поцеловал меня. На вкус он был как кофе и секс. Потребовалось всего несколько мгновений, чтобы внутри меня поднялась волна эйфории, и я машинально подалась к нему. Когда он отстранился, я чуть не упала. Он ухмыльнулся, глядя на мое шокированное и ошеломленное лицо, прежде чем повернуться обратно к кухне, чтобы забрать свою кружку.
— Я не знал, как ты любишь. — Он прислонился спиной к столешнице. — Я про твой кофе, — самодовольно добавил он.
В нем не было ни капли сомнения — настоящий хищник, застолбивший свою территорию. Он смотрел на меня поверх края кружки взглядом, который прожигал меня насквозь. Я вошла на кухню, бросила в кофе маленькую ложечку коричневого сахара и стала медленно размешивать. Я чувствовала, что он пристально наблюдает за мной.
Я увидела, как по заднему дворику промелькнула тень, и замерла. Он заметил это, подошел, поставил свою чашку и обнял меня со спины, прижимая к себе.
— Это мои люди, — сказал он мне в шею. — Они будут поблизости до тех пор, пока я не удостоверюсь, что Купер больше не представляет угрозы.
Я открыла рот, чтобы возразить, но меня окутал его пьянящий одеколон, а его губы вытворяли чудесные вещи с моим плечом. Я поняла, что мне стало легче от мысли, что Купер не сможет снова застать меня врасплох. Я сделала глоток кофе, и часть моей тревоги испарилась.
— Значит ли это, что ты тоже будешь поблизости? — спросила я, стараясь звучать непринужденно, но всё равно услышала в своем голосе абсурдную надежду. Он усмехнулся, коснувшись моей кожи, и его зубы нежно прикусили меня. По всему телу пробежала дрожь, и я откинулась назад, опираясь на него.
— Ты моя, хочешь ты этого или нет, дорогая, — хрипло произнес он.
— Даже если по доброй воле?
Потому что я вдруг поняла, что не хочу возражать ни против чего, что бы он ни захотел со мной сделать. Он замолчал, его руки крепче сжали меня, а затем замерли. Я не видела его лица, но мне хотелось знать, что там написано. Я отставила кофе и заерзала в его объятиях. Когда он понял, что я пытаюсь повернуться, а не вырваться, он ослабил хватку; я снова прижалась к его груди и посмотрела на него снизу вверх. Его руки соскользнули на мою поясницу, и он посмотрел на меня. Он выглядел так, словно пытался скрыть свои истинные чувства, но у него это не получалось, и у меня перехватило дыхание от той нежности, которую я уловила в его взгляде, пусть даже на краткий миг.