Как только он отпустил меня, я сползла на кухонный пол, ноги больше не держали меня. Он каким-то образом поймал меня и опустился вместе со мной, и я оказалась сидящей между его ног, опираясь спиной на его грудь.
Я не могла дышать. Я была уверена, что умерла.
Я закрыла глаза, желая снова погнаться за этим кайфом, но не имея на это ни капли сил. Его руки небрежно обвивали меня, и я чувствовала, как колотится сердце в его груди, отражая стук моего собственного, пока мы пытались отдышаться. Он прижался губами к моей шее и нежно поцеловал меня — раз, другой.
— Ты — лесной пожар, дорогая, — выдохнул он со вздохом. Я улыбнулась и склонила голову к нему. — Чертов лесной пожар, — тихо повторил он.
37
КЭЙЛИН
— Итак, как мне теперь тебя называть? — спросила я, проведя рукой по его бедру.
— А как бы ты хотела меня называть?
— Как ты записал себя в моем телефоне?
— Хм? — спросил он, притворяясь ничего не понимающим, но едва ли пытаясь скрыть то, что мы оба и так знали. Я фыркнула и повернула голову, чтобы посмотреть на него, вскинув брови.
— Мой телефон пролежал на этой столешнице целые сутки, и ты хочешь сказать, что не вбил туда свой номер? В смысле, я впечатлена, что ты смог его разблокировать, но ничуть не удивлена.
— Это было непросто, — с ухмылкой признался он. — Я записал себя как Терон.
— Значит, так и буду тебя называть. Имя Крэйвен кажется... неподходящим, — сказала я, не зная, как еще это описать. Он кивнул, словно понимая. В моем животе громко заурчало, и я замерла. Он тихо рассмеялся и нежно хлопнул меня по бедру.
— Ладно, вставай, я закажу доставку еды, а потом нам нужно кое-что спланировать, — сказал он, когда мы поднялись на ноги.
Он подошел к своему телефону, взял его, быстро набрал сообщение и положил обратно. Затем подошел ко мне, взял за руку и отвел в ванную, включая душ. Он повернулся ко мне и одним быстрым движением стянул футболку через мою голову, а затем наклонился и взял один из моих сосков в рот. Он слегка потянул его, и меня пронзило жаром. Этот мужчина был ненасытен. Но, кажется, я тоже.
Вода в душе нагрелась, он скинул боксеры и втянул меня внутрь следом за собой. Я прижалась всем телом к нему и поцеловала его под челюстью, пока вода струилась по его коже. Он приподнял мой подбородок, чтобы поцеловать меня, застонав мне в губы.
— Никак не могу тобой насытиться, — пробормотал он.
Вместо ответа я опустилась перед ним на колени и провела руками вниз к его члену, который снова был твердым. Я посмотрела на него снизу вверх, обхватила губами головку и обвела ее языком, прежде чем полностью погрузить его длину себе в рот. Его глаза прикрылись и потемнели, когда он посмотрел на меня, а его рука легла на мои волосы.
Я сосала его, отстраняясь, а затем задала ровный ритм, так что каждый раз он доставал до задней стенки моего горла. Моя рука тоже вступила в дело, и вскоре он уже тяжело дышал; его глаза пылали, глядя в мои, а рука крепко сжимала мою голову. Я видела, что он пытается сдерживаться, но когда я опустилась ниже, протолкнув его еще глубже в горло, он застонал и удержал меня там. Его хватка в моих волосах усилилась, и когда я начала сопротивляться, пытаясь сделать вдох, он потянул мою голову назад и начал трахать мой рот так, как ему хотелось.
Это было достаточно жестко, чтобы на глазах выступили слезы, но я смотрела на него снизу вверх и позволяла ему делать всё, что он хочет, потому что ничто не могло сравниться с осознанием той власти, которая позволяла мне доводить его до исступления. Его бедра дернулись, член отвердел еще больше, а затем он кончил мне в горло с задушенным вздохом. Его сперма наполнила мой рот, и я проглотила всё, продолжая сосать его, пока он не задрожал и не зашипел от возросшей чувствительности, отстраняясь. Я провела пальцем по губам и услышала его стон одобрения. Он провел рукой по моему лицу, и в его глазах вспыхнул собственнический огонь.
— Ты выглядишь прекрасно, поклоняясь у моих ног, — мрачно произнес он.
Я поднялась, и он притянул меня к себе для поцелуя, вжимая в холодную кафельную стену. Поцелуй начался как требовательный, но затем изменился. Он превратился во что-то другое, что-то более глубокое, что достигло той моей части, скрытой в тенях, о которой, как мне казалось, он не догадывался.