— Это что, черника?
Он поднял голову, посмотрел туда, куда я направлялась, и кивнул.
— Похоже на то. Держи, — он бросил мне свою фланелевую рубашку. Я постаралась не обращать внимания на то, что он остался только в обтягивающей черной футболке.
Когда мы вернулись в лагерь, мне показалось, что у нас настоящий пир. Я отложила чернику и помогла Грэму насадить четыре рыбины на две палки. В этот раз мы оба держали по палке и жевали чернику, пока ждали, когда они поджарятся.
— Хотела бы я питаться так каждый день, — сказала я, как только рыба была готова, и я откусила первый кусочек. Она таяла во рту, кожица была хрустящей, а вкус — просто фантастическим.
— Скоро мне придется поохотиться на кого-то покрупнее. У нас осталась всего горстка батончиков.
— На оленя?
— Скорее на кролика. У меня нет снаряжения для оленя.
— А как же пистолет?
— Это всего лишь девятимиллиметровый калибр, и я не хочу тратить пули.
— Ты плохо стреляешь? — спросила я, намеренно провоцируя его, но он лишь одарил меня раздраженным взглядом.
— Нет.
— Тогда почему бы не попробовать? Планируешь встретить что-то еще, на что понадобятся пули?
Он не ответил, я вздохнула, молча доела рыбу и бросила палку с костями в костер. Я взяла горсть черники и откинулась на бревно.
— Думаю, нам стоит задержаться здесь на несколько дней, чтобы я мог расставить силки, — сказал Грэм. — Запасемся рыбой, и я попробую часть засушить, чтобы мы могли взять ее с собой.
Я кивнула. Это, безусловно, было красивое место, чтобы разбить лагерь на несколько дней, но как только солнце скрылось за горизонтом, подкрался холод. Ночи здесь были самой худшей частью: Грэм не любил разговаривать, смотреть было не на что, поэтому мне оставалось только сидеть на ледяном холоде наедине со своими мыслями. Я решила, что не люблю лес ночью. Он был жутким, а тени превращались в черные пустоты, где мог скрываться любой зверь.
Посреди ночи я проснулась и лежала в тишине, пытаясь понять, что меня разбудило. Затем я услышала: снаружи что-то зашуршало. Желудок ухнул вниз, и я вслепую хлопнула рукой в сторону Грэма.
— Грэм, — прошипела я. Он резко проснулся.
— Что?
— Там что-то есть.
Звук доносился с моей стороны палатки, и я увидела, как ткань дернулась от того, что кто-то ее задел. Я пыталась сдержаться, но ничего не могла с собой поделать и нервно попятилась к нему. Стенка палатки снова затряслась, и я отползла так далеко, как только могла, лишь для того, чтобы уткнуться спиной в твердую стену мышц.
— Наверное, медведь, — прошептал он.
Мой чертов мозг работал на пределе: позади меня было невероятно теплое тело, а по ту сторону тонкого брезента — опасный зверь.
— Эй, медведь! — громко крикнул Грэм прямо мне в ухо. Звуки стихли, но когда они возобновились через мгновение, не казалось, что зверь отошел дальше.
— А что, если он залезет сюда? — пискнула я.
— Тогда я скормлю тебя ему, дорогая.
— Не смешно, — проворчала я.
— А я и не шутил.
— Они не едят людей, — сказала я, но прозвучало это неуверенно.
— Может, этот ест.
— Прекрати.
— Эй, медведь! — снова крикнул Грэм. Он несколько раз громко хлопнул в ладоши, и на этот раз медведь отступил. Грэм высунул голову в створку палатки и снова хлопнул. Кажется, это сработало, и я услышала, как зверь с треском ломанулся сквозь подлесок. Грэм снова закрыл палатку и устроился под одеялом.
— Мне казалось, ты говорил, что он не учует рыбу.
Теперь я боялась ложиться слишком близко к стенке палатки, поэтому, когда легла, мое плечо коснулось Грэма.
— Когда я такое говорил?
— Ты сказал, именно поэтому мы чистим ее вдали от лагеря.
— Это не значит, что медведи не придут проверить. Они любопытны.
— Он вернется? — нервно спросила я.
— Возможно.
— Звучит не очень обнадеживающе.
— А я и не пытаюсь тебя обнадежить.
— Ты бы выстрелил в него, если бы он залез в палатку?
— Нет.
— Что?! — Я посмотрела на него, но смогла различить лишь смутный силуэт.
— Девятимиллиметровый калибр медведю особого вреда не причинит. Это будет пустая трата пули.
Я натянула одеяло до подбородка, напрягая слух, чтобы уловить любой звук снаружи палатки, и услышала, как Грэм вздохнул.
— Обычно медведи не хотят иметь никаких дел с людьми, — сказал он.
— Обычно?
— Я пытался заставить тебя расслабиться.
— Очень помог, — саркастично ответила я. — Я пережила гребаную авиакатастрофу не для того, чтобы меня сожрал медведь.